Сюзанна Бэк - Трилогия Айс и Ангел

В любом случае, это уже было не важно. Я была все еще жива, а Айс исчезла, и только это имело для меня значение.

Я взяла себя в руки и начала высвобождаться из ловушки, в которую попала. Осторожно сев, я двумя руками попыталась вытянуть ногу, застрявшую между корней сосны, в которую мне повезло так неудачно врезаться.

Я чуть было не потеряла сознание, когда наконец нога выскользнула из крепких объятий веток. На месте колена болталась разорванная кожа.

Мне и в голову не пришло позволить капельке крови остановить мои поиски и, сжав зубы, я поднялась на ноги, покачиваясь на ветру и пытаясь поймать потерянное равновесие.

Подняв голову, я увидела, как Том и Джон осторожно спускались по склону. Достигнув, наконец, меня, Том протянул руку, но я отпрянула, обнажив зубы в зверином оскале:

– Не смей трогать меня!

– Давай, Тайлер. Ты поранилась. Возвращайся наверх – надо осмотреть твою ногу.

– Единственное, что мне сейчас нужно, идиот, это чтобы меня оставили в покое.

– Тайлер…

– Трусы! – что-то оборвалось во мне, я понимала, что нахожусь на грани безумия, но почему-то часть меня даже радовалась этому факту: – Вот вы кто! Трусы! Иди домой, Том. Возвращайся в свой теплый и сухой домик. Поцелуй свою жену и не беспокойся обо мне. Просто… иди домой. Я сделаю все сама.

На одну ужасную секунду все мои чувства заменила одна ненависть. Я ненавидела их всех, но, думаю, что больше всего я ненавидела себя.

– Тайлер, пожалуйста…

– Нет! Оставьте меня в покое!!!

Но он этого не сделал, а схватил меня в объятия и сжал так сильно, что я, безумная или нет, не могла вырваться. Как загнанное, раненое животное, я дергалась, била его, царапала, даже кусала, но он продолжал держать меня, не поддавшись моему неистовству.

И когда моя ярость уступила место безысходности, он развернул меня, прижал к себе сильнее и стал поглаживать по мокрым, грязным волосам, бормоча слова утешения, а я тихо рыдала, уткнувшись ему в грудь.

– Поп в порядке? – спросила я со своего места на диване. Мое поврежденное колено было тщательно промыто, обернуто полотенцем в несколько слоев и аккуратно уложено на две подушки.

Том вышел из комнаты Корины, куда он положил Попа после того, как мы вернулись в дом. Улыбнувшись мне, он ответил:

– Да. У него небольшая боль в груди. Думаю, от напряжения.

Я выпрямилась на диване:

– Тогда ему нужно в больницу.

– Неее. Он еще упрямее, чем ты, – при этих словах Том подарил мне очень выразительный взгляд, – Я дал ему лекарство, которое он в таких случаях принимает. Он сейчас отдыхает. Немного сна, и ему станет лучше.

– Уверен?

– Да. Такое уже бывало. Доктор Стив проверял его сердце и нашел, что оно, по большей части, в полном порядке. Не волнуйся. Он поправится. – Том пересек комнату и присел рядом со мной на диване.

– Ну, а ты как?

– Все нормально.

– Тебе обязательно надо проверить свое колено, Тайлер. Я не очень хорошая медсестра.

– Ты все сделал правильно. И я сделаю. Имею в виду, проверю колено. Попозже.

Он усмехнулся и посмотрела в окно:

– Я созвонился с Джоном с метеостанции. Дождь скоро закончится, и мы вернемся к поискам.

– Отлично!

Улыбнувшись, он взлохматил мне волосы и повернулся, чтобы уйти.

– Том?

Он обернулся:

– Да?

– Я хочу, чтобы ты знал, что все, что я тебе там наговорила – это все неправда. Я не хотела тебя обидеть. Прости меня.

– Я знаю, малыш. Горе сводит нас с ума, и мы делаем такие вещи, какие бы никогда не сделали в нормальном состоянии. Просто помни, что Морган и мой друг. И я не остановлюсь, пока не найду ее. Никто из нас не остановится.

Внезапно смутившись, я уткнула взгляд в свои руки:

– Знаю, – пробормотала я, слезы подступили к горлу. – Это очень много для меня значит, Том. – Подняв лицо, я серьезно посмотрела прямо ему в глаза: – Мне нужно, чтобы ты верил в это.

– Я верю, Тайлер. Верю.

Несколько часов спустя из комнаты Корины послышалось шарканье, и на пороге появился Поп, голова взъерошена, глаза покрасневшие, а на лице торчала двухдневная щетина.

– Как делишки, Тайлер? – спросил он охрипшим ото сна голосом.

– Уже получше. А у тебя?

– Аналогично, – он зевнул, потянулся, потом придвинул кресло к дивану и сел. – Есть какие-нибудь новости?

– Нет.

Он кивнул и выглянул в окно: – Погода разгуливается. Хоть что-то приятное.

– Спасибо небесам за такие небольшие подарки, – прозвучало с сарказмом, но в этих словах была доля правды. Я была на самом краю, но сейчас, как никогда ранее, была полна решимости не поддаваться горю и скорби.

И вправду, к ночи небо расчистилось. Легкий ветерок лениво гулял в кронах сосен, а звезды и луна соткали удивительный узор на ночном небе. Том открыл окно, и в дом ворвался свежий воздух, наполнив его лесным ароматом.

Мы сидели в тишине и слушали кваканье лягушек за окном.

Внезапно они смолкли, и я настороженно посмотрела на Попа, который привстал на стуле, тоже заметив перемену.

– Что это такое? – прошептала я.

– Не знаю. Но собираюсь узнать. Эти твари замолкают, только когда чувствуют опасность.

– Может, медведь?

– Может. А может, и еще кто-нибудь, – взяв стоящее в углу ружье, он передернул затвор, – Оставайся здесь. Пойду проверю.

– Ну, уж нет, – возразила я, поднявшись с дивана и опустив ноги на теплый пол.

– Эй, Тайлер, с твоим коленом нельзя так вскакивать!

– Ничего, позабочусь об этом потом. А сейчас пойдем посмотрим, что там такое.

Пытаясь не потерять сознание от боли, вонзившей свои зубы в ногу и дошедшей даже до живота, я, закусив до крови губу, подошла к Попу и оперлась ему на спину. Мы вышли на террасу.

Внимательно осмотрев окрестности, мы ничего не увидели, кроме деревьев вокруг.

– Готова? – спросил он меня, крепко сжимая ружье.

– Да.

Распахнув дверь ногой, он шагнул за порог и остановился. Я встала рядом.

Стояла неестественная тишина, нарушаемая лишь ветром да падающими листьями.

– Ничего не вижу, – прошептала я.

– Я тоже. Это-то меня и беспокоит.

Я хотела было пошутить, но что-то в его тоне насторожило меня. Я замерла, молясь только о том, чтобы боль в ноге оставила меня хотя бы на секунду.

Потом я что-то заметила. Какое-то движение в кустах, посаженных Айс вдоль дороги. И ветер не имел никакого отношения к этому шевелению. Я вся подобралась, сердце запрыгало в груди, боль куда-то исчезла перед лицом новой опасности.

Поп, тоже заметив движение, поднял ружье и приставил его к плечу.