Рейчел Джонсон - Ноттинг-Хелл

Мы вместе стали рассматривать позерскую фотографию загорелой и энергичной мамы Салли вместе с безукоризненно одетым отцом в окружении внуков у океана в накрахмаленных белых хлопковых рубашках и брюках.

Затем Ральф попытался пройти мимо меня. Было не так много места. Я прижалась к стене, но он, как настоящий джентльмен, настоял, чтобы я прошла первой. В благодарность я протянула ему руку. Он осторожно взял ее, посмотрел мне прямо в глаза, наклонил голову, так что челка упала ему на лоб, и только потом выпустил мою руку.

В то же мгновение я почувствовала, словно мою грудь стиснул железный обруч, а рука чуть ли не задымилась, как если бы в нее ударила молния. Мне стало жарко. Все, что я могла сделать, — это переставлять ноги одну за другой, чтобы спуститься по лестнице.

Голова кружилась. Я думала только об одном: Ральф, вернись!

Вместо того я продолжила спускаться в большую кухню с высоченным потолком (новые хозяева не могли не выкопать часть пола — иначе незачем было бы укреплять фундамент). Здесь легко вместилась бы армия. Я задержала дыхание и на мгновение остановилась, прежде чем сделать последний шаг.

Мне понравился контраст между сияющей сверхсовременной кухней и грубой текстурой каменного пола. Мне также понравился упор на функциональность в этой святая святых дома. Был момент (правила хорошего тона предписывают потратить на ремонт столько же, сколько и на покупку имения), когда Эйвери попробовали проконсультироваться у Гидеона, как говорится, в неформальной обстановке, что означало желание воспользоваться бесплатным советом под прикрытием заботы об окружающей среде. Муж отправил их к архитектору, работавшему с материалами вторичной обработки. Он не позволяет себя использовать никому, даже соседям.

Но внутреннюю обстановку кухни мешал рассмотреть неожиданный новый элемент, добавленный к интерьеру: шумящая, крутящаяся карусель, за которой пять японцев в белых колпаках резали, крошили, делали суши, выставляя их на движущуюся ленту. Я завороженно смотрела, как ловкие руки нарезали лилово-синего тунца и молочно-белых окуней, затем укладывали рыбу на рисовые колобки в форме мышей. Потом добавляли маленькие горки тертой редьки и редис в форме розы. Один из поваров переворачивал креветки в темпуре в кипящем масле, другой резал баклажаны, морковь, спаржу и кабачки и окунал их в кляр. И последний убирал грязные тарелки, оставленные гостями на ленте, и засовывал их в глубокую раковину из нержавеющей стали, куда непрерывно текла струя воды.

Неплохое решение. Эйвери пригласили нас на «небольшую вечеринку для своих», однако все вокруг кричало об обратном. Я бросила разглядывать стойку с суши и посмотрела в сторону сада. Я заметила, что у дальней стены находятся два белоснежных кожаных мягких дивана, друг напротив друга. Над камином на большом плазменном экране шла спортивная передача.

Вокруг были расположены невысокие кухонные шкафчики и небольшие скамейки из цемента, так что Салли могла быстро спрятать мелочи, которые обычно занимают все свободные поверхности на кухне Мими. Думаю, было довольно умно расположить низкие сиденья вдоль стен. В центре помещения осталось много свободного места.

Мои глаза снова и снова возвращались к подвижной ленте с суши. Гипнотический эффект производило ровное движение, такое упорядоченное, такое японское, церемонное, посреди беспутной лондонской вечеринки.

В голове мелькнула какая-то мысль. Что-то мешало мне сосредоточиться. Я прикрыла глаза, и Гидеон оставил меня, направившись к Бобу и приятелям, смотревшим Кубок чемпионов, потягивая пиво. Мужчины в темных костюмах и белых рубашках, невнятный гул, толкучка у ленты с едой, сплетни…

— Знаешь, что мне это напоминает? — сказала я подошедшей Мими. — Время кормления пингвинов в Лондонском зоопарке.

Потом я заметила Ральфа, шедшего за ней следом. У меня перехватило дыхание.

Я повторила для него свое наблюдение, указав на мужчин в черно-белом, заглатывавших куски сырой рыбы.

— Да, — протянул он. — Ты права, как всегда. Просто Любеткин какой-то, правда? Клэр, ты такая умная.

Мне нравится, что Ральф многое замечает. Мы начали обсуждать роль цемента в архитектуре и возрождение этого износостойкого материала как приемлемой альтернативы камню.

На лице Мими отразилось замешательство, но Ральф просто сверкнул своими желто-зелеными глазами и сменил предмет разговора. Мы даже не потрудились объяснить Мими, что Бертольд Любеткин в тридцатые построил модернистский цементный бассейн с пингвинами или что цемент — прекрасный материал, потому что Мими считает подобные разговоры на коктейльной вечеринке совершенно излишними.

Мими

Ральф с Клэр начали нудно обсуждать какого-то дурацкого архитектора — Клэр не зря получала кембриджское образование, — так что я сбежала с целью добыть немного суши и найти полезных собеседников, которые могли предложить мне колонки или другую работу.

Именно таким образом я встречала всех лучших работодателей.

— Не забудь что-нибудь проглотить, — напомнила я Ральфу, так как мне совершенно не хотелось по-быстрому сооружать ему яичницу, если мы не пойдем в ресторан.

Я просканировала толпу и определилась с мишенью — редактором воскресной газеты. Я отношусь к вечеринкам, словно к военным кампаниям. Но редактор разговаривал с Куки, супермоделью, ставшей актрисой и дизайнером. Пока я в нерешительности остановилась, размышляя, не присоединиться ли к ним, ко мне подошла Клэр и постучала по плечу.

— Вы после вечеринки куда-нибудь собираетесь, — она спрашивала у нас обоих, — или, может, поужинаем у нас?

Я вопросительно посмотрела на Ральфа и сказала:

— Ну… я собиралась налечь на суши, но если ты приглашаешь, я постараюсь не наедаться.

Совершенно очевидно, я мечтала пойти, я бы проехала любое расстояние, залезла на любую гору ради горячего ужина, для которого мне не нужно было покупать продукты, готовить и потом мыть посуду, но я не хотела, чтобы Клэр это знала.

— Я не против, — согласился Ральф, чем изрядно меня удивил. Обычно он не был настолько податлив, когда дело касалось неожиданных приглашений.

Клэр с благодарностью на него посмотрела и направилась к Маргарите Молтон, которая наконец-то ускользнула от коллеги Патрика и обсуждала с кем-то преимущества молока, обогащенного омега-маслами.

Обычно я встречаю Салли, Клэр и Маргариту в повседневной одежде в саду или на улице, поэтому я отметила, как каждая из них по-своему красива, если принарядится. Салли, моя американская соседка, надела сшитые на заказ черные брюки с низкой посадкой и темно-розовый топ с черным рисунком. Клэр выглядела дорого в облегающем платье-рубашке от «Прада» и очевидно недешевых плетеных туфлях на шпильке. Ее голые ноги блестели. Маргарита была в блузке с пышными рукавами и кружевом на груди и юбке-карандаше со сложной плиссировкой сзади и вышивкой на поясе, что могло сказать знающему женскому взгляду о дороговизне наряда (то есть скорее всего это была вещь от Баленсиага[29]).