Кристи Кохан - Скандал в личной жизни

Вызвали девушку, стоявшую перед Клементиной, и она прошлась взад и вперед по узкому помосту, соединявшему зал со сценой. Неуверенно, подумала Клементина. Ноги ее слегка дрожали, и она выглядела неуклюжей в туфлях на десятисантиметровых каблуках. Ни у одной претендентки нет шанса на победу, если она не смотрится так, как будто сможет принимать душ на каблуках. Клементина как-то раз попробовала и нашла, что не так уж это и трудно, надо только найти опору для ног. Сама она постоянно ходила на каблуках. У нее были шпильки всех цветов.

– Клементина Монтгомери. Саусалито. Калифорния.

Клементина вздернула подбородок и широко улыбнулась. Прежде чем сделать шаг, она мысленно оценила свою внешность. Светло-каштановые волосы были подняты наверх, оставляя лишь несколько прядей на лбу и щеках. Ясные голубые глаза подведены до совершенства гримером, которого ее глаза очаровали настолько, что он уделил ей в два раза больше времени, чем остальным конкурсанткам. Ярко-синее шелковое платье с серебристыми блестками по вырезу спадало до самых пят, лишь при ходьбе мелькали синие туфли-лодочки. Улыбка Клементины стала еще ослепительнее. Она знала, что выглядит безукоризненно.

Многонедельные тренировки вызывать у себя зрительные образы подготовили Клементину к ужасу предстать перед сотнями незнакомых, критически настроенных людей. Она приучила себя к ощущению света на затылке, и микрофонам, глядящим в лицо, и нервной дрожи внутри. Но сделав всего лишь один шаг, она поняла, что ей не нужны были эти бесконечные напряженные тренировки.

Клементина взглянула на зрителей и почувствовала прилив невероятной власти. Все глаза не отрывались от нее, все улыбки предназначались только ей. Она прошлась по помосту, покачивая бедрами, с прирожденной уверенностью, которую только что обнаружила в себе, не ощущая ни малейшей неловкости. Ее место именно здесь. В ней было главное – не поддающееся определению качество звезды, о котором постоянно говорят представители агентств и продюсеры по поиску моделей. Она прекрасно владела собой, была красивой, яркой и уверенной. Публика, заполнившая зал, видела только этот внешний вид и ничего больше.

Клементина пошла по помосту назад к сцене, сделав пируэт, за которым последовал взрыв громовых аплодисментов. Ей стоило большого труда не рассмеяться от счастья и удовольствия. Она вернулась на свое место в углу сцены, но зрители продолжали хлопать. К их несказанному восторгу Клементина сделала реверанс.

Оставшаяся часть первой половины состязания была как в тумане. Выступили последние семь девушек. Но ни одна не получила такого отклика у публики как Клементина. Она бросила быстрый взгляд на подруг и увидела, что тс улыбаются ей. Они тоже ощущали ее победу.

Вторая часть конкурса представляла собой интервью. Ведущий спрашивал девушек, чему бы они хотели посвятить себя. Большинство отвечали заученными правильными ответами – стать медсестрой, ветеринаром, хочу помогать бедным, накормить голодных, бороться за мир во всем мире и т. д. и т. п. Клементина долго и упорно размышляла, как ответить ей. Конечно, можно было бы и солгать – сказать, что хочет вступить в Корпус Мира или стать учительницей. Но это будет недостаточно эффектно. Клементина Монтгомери должна отличаться от всех. И если она собирается стать звездой как хотела всегда, нужно с самого начала дать это почувствовать.

Кен Стрикленд, главный координатор и ведущий, назвал ее имя и со скучающей улыбкой спросил о планах на будущее. Клементина мельком взглянула на него и обратила взгляд в зрительный зал. Публика выжидающе подалась вперед.

– Знаете, мистер Стрикленд, я хочу быть совершенно искренней. У других девушек такие замечательные, душевные намерения, что мне немного стыдно. Видите ли, у меня всегда были большие планы. Я не хочу и не буду вести заурядную жизнь. Я мечтаю об успехе.

Клементина пристально взглянула в сторону судей, пытаясь понять их реакцию, и заметила, как многие из них приготовили карандаши. Она думала завладеть их вниманием.

– Я скажу Вам, почему, – продолжала она. – Очень часто женщины отказываются от собственных стремлений и надежд. Уверена, у каждой из них есть мечта, пока они молоды и не замужем. Потом они встречают молодого человека, который становится мужем, и остаток жизни проводят, помогая ему продвигаться по службе, воспитывая детей, заботясь о всех, кроме себя самих. Я хочу изменить этот установившийся порядок.

По залу прокатилась живая струйка аплодисментов, и Клементина улыбнулась.

– Что плохого в том, что женщина хочет иметь свой собственный образ жизни, свой личный успех? Разве мы глупее, менее квалифицированы, не способны сделать вклад в общество? Я так не думаю. В течение целых столетий половину населения не допускали к главной роли в управлении миром. Подумайте только, сколько гениальных, свежих и самобытных людей потеряно из-за этого.

Клементина обвела взглядом зал. Убедившись, что по-прежнему владеет вниманием зрителей, она продолжала.

– Если я стану известной моделью, я постараюсь научить остальных женщин защищать свои права, не терять себя и своих надежд, не зависеть от женихов, мужей, семьи. Я буду разъезжать по стране, произносить речи. Женщины имеют право делать то, что хочется, а не вести образ жизни, который диктует ей общество. У нас есть выбор. И он намного шире, чем стать лишь медсестрой или учительницей, хотя это тоже очень замечательные профессии. Но почему мы должны исключать профессии ученых и политиков? Только потому, что мы – женщины? Уверена, что нет.

Кен Стрикленд отступил на шаг назад, освобождая центр сцены, и Клементина тут же воспользовалась этим. Она внимательно посмотрела на судей, задержавшись взглядом на лице каждого.

– Я хочу сказать, что перед нами открыт весь мир, и не надо отказываться от его прелестей, когда мы влюбляемся. Жизнь становится гораздо полнее, насыщеннее и интереснее, если мы реализуем все свои таланты и возможности, не ограничиваясь стенами семейного очага. Если я стану известной моделью, мистер Стрикленд, я попытаюсь изменить взгляд на мир женщины.

На минуту зал застыл в гробовом молчании. Клементина почувствовала, как ее спина горбатится под грузом непосильной тяжести. Она позволила себе слишком много, зашла слишком далеко. И вдруг она увидела, как Алекс и Меган вскочили со своих мест и зааплодировали. К ним присоединились ее родители и остальные зрители. Аплодисменты оглушили ее. Клементина выпрямилась и склонила в знак признательности голову. Она видела одобрительные улыбки женщин, смех мужчин, довольных ее азартом. Но больше всего ее интересовали судьи, над своими счетными карточками, с бешеной скоростью вписывающие туда что-то.