Кейси Майклз - Мэгги по книжке

Сен-Жюст решил оставить их поболтать о женских делах, поскольку Мэгги наконец-то выглядела довольной. Он взял под руки Стерлинга и Мари-Луизу и предложил им пройтись.

Он подразумевал — хотя и не сказал этого вслух, — что настало время поинтересоваться конкурсом. Для начала стоило поискать людей с зелеными и розовыми лентами, чтобы опознать соперников.

Первая зеленая лента обнаружилась на карточке, приколотой к талии, тонкой, словно у юноши, но обнаженная грудь над ней бугрилась громадными мускулами и, похоже, лоснилась от масла.

Сен-Жюст замер и проводил взглядом этого гиганта (за ним по пятам следовали пять хихикающих женщин с фотоаппаратами), длинные босые ноги которого были обтянуты бело-зелеными лосинами до колен, а талию охватывал алый шелковый шарф. Казалось, что его руки торчат из плеч, а не свисают — настолько они были мускулисты. Иссиня-черные волосы ниспадают до лопаток, голубые глаза, высокие скулы.

— Вот это да! — ахнул Стерлинг. — В таком виде он здорово выделяется, правда, Сен-Жюст? Неплохая реклама для «Джентльмена Джексона», и все такое.

— Суперский конкурс, Вик, — Мари-Луиза не сводила глаз с великана. Вот он-то как раз вышагивал, как павлин. — Классная задница, — добавила она, что, по мнению Сен-Жюста, было совсем ни к чему.

— Да, у него две ленты, — вздохнул Сен-Жюст. — Это же очевидно, ты согласна?

— Соглашусь, если не будешь доставать меня, — ответила Мари-Луиза. — Но знаешь, Вик, это соперник что надо. Я не разглядела имя на карточке, потому что смотрела пониже. А ты не заметил, как его зовут?

— Джанкарло, — с готовностью подсказал Стерлинг. — Я читал о нем в буклете конференции. Джанкарло означает «Великий дар бога».

— Типа того, — протянула Мари-Луиза. — Хотя он такой масляный, что я не стала бы на него прыгать. Можно съехать.

— Мари-Луиза, прежде всего ты — леди. Будь любезна, потрудись не забывать о чувствительной натуре своего наставника, — предупредил Сен-Жюст.

— Да-да-да. А ты тогда не забывай, Вик, что мускулы и волосы пользуются спросом. Ты же выглядишь как лощеный шулер.

— Прошу прощения? — Сен-Жюст поднес монокль к синему глазу.

— Ладно, не грузись. Просто на твоем месте я бы не спешила подсчитывать бабки.

— А на своем? — взгляд Сен-Жюста естественным образом остановился на еще одном очень высоком создании — девушке с пышной копной смоляных волос, которые не уступали шевелюре Джанкарло. Ярко-алое платье начиналось на кончиках ее грудей, заканчивалось на середине бедер и плотно облегало все, что находилось между. Пышная упругая грудь, длинные стройные ноги. Виконт наклонился к Мари-Луизе. — Взгляни на свою соперницу.

Она проследила за взглядом Сен-Жюста.

— Твою мать. Представляю, сколько гормонов они едят!

Стерлинг нахмурился.

— Ее имени я не помню, — нахмурился Стерлинг. — Зато знаю кое-что про Джанкарло. Хотите, расскажу?

— Пожалуй, — ответил Сен-Жюст, глядя на женщину, которая приближалась к нему с ручкой и маленькой книгой, заметно при этом нервничая.

— Не могли бы вы подписать книгу? — спросила она дрожащим голосом.

— Подписать что?

— Она хочет твой автограф, Вик, подпись, — объяснила Мари-Луиза. — Напиши свое имя.

— Непременно, — Сен-Жюст взял книгу и ручку. Он поколебался, затем спросил, как ее зовут.

— Ирен, — выдохнула женщина. — А можно с вами сфотографироваться?

— Конечно, моя дорогая Ирен, — Сен-Жюст нацарапал несколько слов и подписался: Алекс Блейкли. — Стерлинг, будь любезен, — он указал на фотоаппарат, который женщина достала из сумочки.

Сен-Жюст протянул руку. Ирен шагнула к нему, он обнял ее за плечи и развернул лицом к Стерлингу.

— У вас божественные духи, — прошептал он, пока Стерлинг щелкал фотоаппаратом, после чего поцеловал Ирен руку и отправил восвояси.

— Надо бы кому-нибудь с ней пойти, — заметила Мари-Луиза. — А то она врежется в стену, перечитывая твои каракули. Что ты написал?

— Ничего особенного, — пожал плечами Сен-Жюст, глядя на вторую женщину с ручкой и книгой для автографов. — Просто цитату из Байрона. «Моей Ирене. Она идет, прекрасная как ночь». Мускулы — это еще не все, Мари-Луиза. Женщин привлекает шарм, за это они и будут голосовать. А теперь — прошу прощения. Как бы это ни было утомительно, боюсь, я должен идти к поклонницам.

— А где Алекс? — спросила Мэгги, когда к ней подошел растерянный Стерлинг. — И Мари-Луиза?

— Где-то в толпе, — махнул рукой Стерлинг. — У них там светский раут. Ох, я, наверное, зря это говорю. Мне так неловко, честно. Там все словно с ума сошли, фотографируются, просят, чтобы их поцеловали. В смысле женщины просят. Я видел, как другие конкурсанты целуют женщин прямо в губы. А Сен-Жюст целует им руки, а потом спокойно цитирует какую-нибудь чушь из Байрона.

— Целует руки? В ладонь, конечно же, — Мэгги вспомнила, как по ее руке побежали мурашки, когда в день своего появления Сен-Жюст поцеловал ей ладонь. Как он взял ее за руку, склонился, как его ясные синие глаза встретились с ее глазами, пока он подносил руку к губам… Они были так близки в тот момент, и она до сих пор ощущала эту близость, вспоминая поцелуй, — пожалуй, слишком часто, что нарушало ее душевный покой.

— Мужчины уже давным-давно не целуют женщинам ладонь. Они там что, все спятили?

— Женщины глупо хихикают и жеманятся. Но ведь они не знают, что Сен-Жюст их просто использует. Мне больно думать о том, каким он бывает жестоким. Очень жестоким.

— Он просто Сен-Жюст, Стерлинг, — вздохнула Мэгги, похлопав по пустому стулу рядом с ней. — Дело не в том, что ему безразличны другие люди, — она сморщила нос. — Ну, может, совсем немного. Мне кажется, человек сначала должен доказать, что достоин его внимания.

Или доверия, мысленно закончила Мэгги.

Сколько в ней от Алекса и сколько от нее — в Сен-Жюсте? Может, опять сходить к доктору Бобу?

Внезапно она почувствовала себя виноватой. Мэгги повернулась к Вирджинии, которая наблюдала, как толкается ножка или ручка в ее круглом, очень «живом» животе, и улыбалась.

— Вирджиния, я хочу посмотреть твои рукописи. Можно забрать их и пойти ко мне в номер. Я закажу для тебя какой-нибудь еды. Что лучше, сэндвич или молоко?

Вирджиния опять улыбнулась, ее полные щеки цвели. Она вся цвела. В этом несуразном и слишком тесном платье она выглядела, словно пухлая Мадонна.

— Мой портфель вон там, у стены. Но сначала объясни, почему Стерлинг зовет Алекса Сен-Жюстом?

— Ах, это, — Мэгги попыталась улыбнуться. — Это такая семейная шутка. Поняла?

— На самом деле — нет.

— Ну вот, Мэгги, Я Же тебе говорил, — нахмурился Стерлинг.