Луи Бардо - Элен и ребята 2. Часть вторая

— И вот я здесь, — продолжал Стивен. — И готов приступить к работе.

— Я тоже, — сказала Элен. — А ты знаком с этим альбомом?

Элен с удовольствием отметила, как легко у них со Стивеном получается разговор на «ты». И в самом деле, будто бы они до этой встречи знали друг друга много-много лет. Может быть, даже вместе росли… От этих мыслей сердце ее наполнилось радостью.

Элен тайком глянула на Стивена и заметила на его лице чистую и ясную улыбку, что ее несказанно обрадовало. Она поняла, что и Стивен в отношении ее, Элен, испытывает подобные, яркие и сильные чувства. Ведь такое невозможно скрыть!

— Конечно, знаком! — с воодушевлением воскликнул Стивен. — Джон дал мне кассету. У него, по обыкновению, была с собой копия. Он, знаешь ли, всегда серьезно работает. Практически без отдыха, без выходных. Потому-то и добивается успеха.

— Ну, и как тебе музыка? — поинтересовалась Элен.

— Неплохая, — ответил Стивен, и Элен понравилась его сдержанность. Ей понравилось, что он не стал расхваливать напропалую этот альбом, не стал петь дифирамбы Николя и другим музыкантам рок-группы, не стал играть клоуна, другими словами. А ведь не валять дурака, не рисоваться перед другими и перед собой, не играть там, где надо, и там, где не надо, обладать чувством меры — редкое для мужчины качество.

Элен это сразу оценила.

— Говоришь, неплохая? — переспросила Элен.

— Ну да, — подтвердил Стивен. — Я думаю, что может получиться интересный альбом. Но тут уже, конечно, многое зависит от того, как ты напоешь эти песни. То есть многое теперь зависит от тебя, Элен.

— А от тебя?

— И от меня, разумеется, — согласился Стивен. — Но от меня, в основном, техническая сторона… А твоя часть — творческая, непредсказуемая, наиболее важная…

— А если муза не посетит? — усмехнулась Элен.

— Надо, чтобы посетила, — серьезно ответил Стивен. — Ты ведь, как и она, женского пола… Придумай что-нибудь… Заинтересуй близкое тебе по духу существо… — в глазах Стивена зажглись необычные голубые огоньки. Словно две новые звездочки вспыхнули в черноте космоса.

Так неожиданно подумалось Элен.

— Давай приступим, — сказал Стивен, и звездочки в его глазах сразу же погасли. Видимо, рутинные, обыденные дела способны мгновенно гасить любые, даже малейшие проявления романтики и вдохновения.

— Давай, — вздохнула Элен. Стивен указал на дверь, которая вела в соседнюю комнату:

— Ступай туда. Надень наушники, подойди к микрофону, и я включу фонограмму. С самого начала. И когда я ее включу, ты, пожалуйста, напой текст первой песни. Хорошо?

— Хорошо, — ответила Элен.

Она вынула из сумочки тетрадку со словами всех песен альбома. Тетрадку, в которую собственноручно переписала тексты песен как раз в той последовательности, в какой они и будут располагаться в альбоме. Блокнот, который ей дал Николя, тоже был у нее с собой. Но сейчас заглядывать в него не было необходимости.

Элен уже все достаточно отрепетировала еще дома, перед зеркалом, в общежитии. Все-таки целая неделя — срок немалый, и он, безусловно, пошел ей на пользу.

— Так я через минуту включаю?.. — переспросил Стивен.

— Погоди, — сказала Элен, заглянув в тетрадку. — Я сейчас уточню… Ага… Первая песня — «Если ты есть…»

— Эту песню я знаю, — сказал Стивен. — Еще раньше вы записывали ее вместе с Джоном. Я неоднократно слушал эту запись. Можно оставить первый вариант.

— Разумеется, и первый вариант неплох, — произнесла Элен. — И он звучал по радио… Но все же, все же… Время прошло, и мне хочется спеть эту песню чуть-чуть по-другому. Может быть, потому, что и я теперь немного другая, не такая, какой была тогда, когда в первый раз записывала эту песню.

— Все течет, все изменяется, — усмехнулся Стивен.

— Конечно! — воскликнула Элен. — И это — вполне нормально. Разве не так?

— Так, — согласился Стивен.

— Поэтому я снова ее напою, — сказала Элен. — Тем более, у меня уже есть практика… Возможно, получится даже со второго или с третьего раза… Я ведь тогда столько над ней работала!.. Спасибо Джону. Он — настоящий звукорежиссер и, к тому же, прекрасный человек.

— Это точно, — улыбнулся Стивен.

— Ну, я жду, — сказала Элен.

— Добро! — ответил Стивен и приготовился включать фонограмму.

Элен с тетрадкой в руке отправилась в соседнюю комнату. Там она

увидела висевшие на микрофоне наушники, надела их. Да, она уже не замирала со страхом, как раньше, когда впервые приходила в студию грамзаписи. Тогда еще в студию, которая принадлежала продюсеру Томасу Фове. Та студия была совсем другой. Она не выглядела столь уютно и по-домашнему, как эта студия. Студия, в которой работал Джон.

Томас Фова… С чего бы это Элен вспомнилось о нем? Вероятно, оттого, что Фова, будучи человеком довольно-таки сложным, обладал резким, непримиримым характером, все-таки кое-чему научил ее, Элен, в этой жизни. Все-таки благодаря Фове Элен записала на видеоклип популярную песенку композитора Фовьена «Электроулыбка». В студии Фовы она записала и песню Николя «Если ты есть…», пускай даже и тайком от Фовы. Опять же в студил Фовы Элен оттачивала и совершенствовала свое пение. Она хотела бы сказать — свое мастерство, — но, честно говоря, чтобы стать настоящим мастером, нужно очень много работать. Безумно много. Позабыв — почти позабыв! — об отдыхе, развлечениях, танцульках, барах, видеосалонах и прочем, прочем, прочем… Или ты работаешь, как зверь, и находишься на гребне волны, или ты бездельник, лентяй и никто, обыкновенная никчемная блоха, или первое, или второе. Третьего просто не существует!

Томас Фова… Самые невероятные легенды ходили о нем в рокерских тусовках. Он был эгоистичен, влюблен в себя без меры, самонадеян, лжив, невероятно энергичен и, к тому же, ужасный хам и грубиян. И вместе с тем очень многие музыканты искренне хотели, чтобы их продюсером был именно Томас Фова, и никто другой. Пускай они жаловались на то, что Томас выжимает из них все соки, что он отнимает у них все свободное время, что он попросту издевается над ними, чуть ли не как самый настоящий садист. И все же музыкантам, как они и сами говорили, доставляло истинное удовольствие выполнять все непомерные требования и капризы эксцентричного Томаса.

Как ни крути, а Томас Фова, безусловно, был личностью. Все признавали это. Только слепой или круглый дурак мог с тем не согласиться. Глупо говорить, что это — черное, если каждый ясно видит — это белое! Вовсе не надо быть семи пядей во лбу для того, чтобы распознать в человеке личность.

Даже когда врачи обнаружили у Томаса Фовы СПИД, этот бодрый и активный продюсер на стал отчаиваться Он был не из таких, кто пускает слюни по всякому поводу и без повода. Он хорошо понимал, что слабым в этой жизни уготовано только одно место: на задворках. А быть на задворках — это не в характере Томаса! Он всегда жил по принципу — «Хоть день, да мой!», терпеть не мог паниковать сам и терпеть не мог тех, кто паниковал.