Эйкомб Рини - Седьмое небо

– Было бы неплохо вместе поужинать, но мы с женой сегодня после обеда уезжаем в Балтимор, так что…

Неужели уже сегодня?! Синтия с трудом «переварила» неожиданную новость.

– Жаль, – протянул Рэй. – Нам так редко представляется замечательная возможность…

Створки памяти Синтии так и остались закрытыми. Ей все еще трудно было сконцентрироваться на длинных предложениях, в мозгу красной лампочкой пульсировало одно-единственное слово «Трамп», вызывая у нее боль, но Синтия не могла понять, с чем это связано. Рамон слегка подтолкнул ее, давая понять, что пора идти. Синтия тупо повиновалась, плохо соображая, что происходит. До нее словно сквозь туман доносились голоса Рамона и Рэя, но она была словно не с ними. Синтии казалось, что она находится за много миль отсюда, как бы в другом измерении, и это было странное ощущение.

– Дорогая, Рэй прощается с тобой, – будто через вату услышала Синтия мягкий голос Рамона.

– Всего доброго, Рэй. Приятно было снова встретиться с тобой.

Синтия заморгала, однако сфокусировать взгляд ей не удавалось. Она вежливо попрощалась с Рэем, но произносила слова автоматически, почти не осознавая их смысл. И ответа не услышала – он словно затерялся где-то в тумане.

К действительности Синтия вернулась только в лифте. Рамон поддерживал ее, прислонив спиной к стене идущей вверх кабины.

– Не надо, я могу стоять сама… – слабо запротестовала Синтия.

Рамон нехотя отпустил ее, но прислонился плечом к стене лифта рядом с ней. Синтия догадалась, что он озабочен ее очередным полуобморочным состоянием и пытается докопаться до причины.

– По всему видно, что ты натерпелась за этот год без меня, – хрипло произнес он, – и, безусловно, наделала массу глупостей, стремясь к самостоятельности, – Рамон протянул руку к ее лицу и прикоснулся к шраму на виске.

Синтия сильно дернула головой и больно ударилась затылком о стену кабины.

– Ну что ты дергаешься, черт возьми! – воскликнул Рамон. – Я же не хотел сделать тебе больно!

– Не смей прикасаться ко мне! – процедила сквозь зубы Синтия, ее зеленые глаза горели презрением. – Я ненавижу тебя! Не знаю почему, но я очень сильно ненавижу тебя!

Рамон вздохнул.

– Ты, как всегда, преувеличиваешь.

– Н-нет, но…

Он прав, я действительно слишком остро на многое реагирую, беспомощно подумала Синтия.

– Я неадекватно реагирую на консультацию у врача, которая вполне естественна в моем случае, на неожиданный поцелуй, который доставил мне удовольствие. Я слишком нервничаю при встрече с давнишним знакомым, которого совершенно не помню, и зацикливаюсь на каком-то названии или на чьем-то имени, не в силах вспомнить, с чем или с кем оно связано. Но что поделать, это все моя странная амнезия… Трамп… Что-то знакомое… Но что?

– Почему ты спрашиваешь? – нелюбезно поинтересовался Рамон.

Теперь он держался так же недружелюбно, как в самом начале их встречи в «Трентоне».

– Потому что это название кажется мне знакомым, но я никак не могу вспомнить, откуда я его знаю.

– Оно тесно связано с тобой, с историей твоей жизни, – сухо проинформировал ее Рамон.

Лифт остановился на этаже, в кабину вошли люди. При посторонних, разумеется, Синтия не могла продолжать расспросы. У нее от напряжения даже свело голосовые связки, она еле дождалась, когда они с Рамоном вышли из лифта и снова остались одни.

– А ведь ты вовсе не ненавидишь меня, Синтия. Ты желаешь этого, но у тебя не получается.

Неожиданно для себя Синтия вдруг подняла руку и отвесила Рамону звонкую пощечину.

Они уставились друг на друга, и это мгновение показалось им вечностью. Синтия – с болью и злостью, которую она не могла до конца осмыслить, Рамон – с бешенством из-за того, что не может ответить ей должным образом.

Наконец Синтия повернулась и пошла прочь, прихрамывая, но у номера она вынуждена была остановиться и подождать, пока Рамон откроет ключом дверь. Синтию трясло.

Войдя в номер, она прямиком направилась в свою спальню. Рамон молча проводил ее взглядом. Он чувствовал, как горела от недавней пощечины его щека, и уговаривал себя сохранять спокойствие.

Но обуздать свои эмоции ему не удалось. Он не мог позволить Синтии запросто уйти и захлопнуть дверь перед его носом. Рамон кипел от злости, оскорбленная гордость не давала ему успокоиться. Не отдавая, себе отчета, что делает, Рамон ринулся в спальню Синтии.

10

Синтия остановилась посреди комнаты, мучительно стараясь найти оправдание своему поступку, когда дверь ее спальни неожиданно распахнулась.

На пороге стоял Рамон. У Синтии сердце ушло в пятки, когда она увидела его побелевшее от злости лицо. Впрочем, она почти не удивилась взвинченности Рамона – след ее пятерни отчетливо алел на его щеке. Синтию охватило острое раскаяние.

– Извини, мне очень жаль, Рамон. Я не хотела тебя ударить. На меня что-то нашло.

Но он словно не слышал. Рамон ногой захлопнул за собой дверь, и комната моментально наполнилась флюидами опасности. У Синтии побежали мурашки по спине от неприятного предчувствия. В облике Рамона появилось что-то дьявольское – глаза потемнели от бешенства, перекошенный рот был крепко сжат. Синтия не на шутку испугалась, и ей впервые действительно захотелось упасть в обморок.

Но, как назло, именно сейчас ее рассудок был совершенно ясным, она не ощущала и намека на дурноту.

– Н-нет, – пролепетала Синтия, дрожа как осиновый лист, и вытянула вперед руку, пытаясь остановить грозно надвигающегося на нее Рамона. – Постой, я попытаюсь все объяснить…

Рамон продолжал приближаться. Синтия чувствовала себя так, словно оказалась в клетке с хищником, но к страху примешалось странное возбуждение. Подойдя почти вплотную к ней, Рамон вдруг остановился, и Синтия не преминула воспользоваться случаем, пытаясь вновь пуститься в объяснения.

– С-сегодня у меня был кошмарный день, – сбивчиво заговорила она, явно нервничая, – и я была сама не своя, чтобы трезво мыслить… и сорвалась. Поверь, я не хотела тебя ударить, просто…

– Значит, сорвалась, да? – медленно произнес Рамон и, схватив ее за руку, резко привлек к себе.

Синтия ощутила надежное тепло мускулистой груди Рамона, и ее словно пронзило током. Она попыталась отстраниться, но поздно – свободной рукой Рамон обхватил ее за талию и еще крепче прижал к себе. Синтия с ужасом заметила, как он склоняет к ней свою темную голову.

Пытаясь оказать сопротивление, Синтия из последних сил изогнулась и протестующе застонала, но неожиданно ее губы раскрылись навстречу Рамону. Она пришла в смятение, однако ее губы все крепче прижимались к его губам, тело перестало извиваться, и Синтия покорно смирилась с неизбежным.