Карен ван дер Зее - Остров моих сновидений

Это глубокое, сильное чувство — нечто настоящее. Она закрыла глаза и вздохнула — стоит ли анализировать? Почему просто не принять тот факт, что она влюбилась в него и они связаны на подсознательном, инстинктивном уровне, недоступном пониманию? Можно назвать это судьбой, предопределением — они просто должны быть вместе. И эту сладкую тайну незачем разгадывать.

«Как романтично! — сказала себе Ким и улыбнулась. — Так скажи это Сэму, скажи!» Серый свет утра понемногу становился ярче, птицы без умолку щебетали в ветвях деревьев за окном… Со стоном Ким натянула на голову простыню, закрыла глаза — и увидела перед собой лицо Сэма: знакомая улыбка, загадочный блеск глаз…

— Я люблю его! — прошептала она.

В тот же самый день Ким нашла отличный дом и решила: это предзнаменование. Горя желанием немедленно поделиться новостью, без предупреждения она влетела прямо в кабинет Сэма, к раздражению его роскошной секретарши-индонезийки.

— Кажется, я нашла дом! — выпалила Ким, не в силах держать в себе восторг. — Сэм, он великолепен! В нем есть все, что ты хочешь! — Она отчаянно жестикулировала. — Большая гостиная, милый кабинет, огромная веранда с захватывающим видом на город! И он пустой, представляешь? Можно переезжать хоть завтра! Нет, ты только представь! — Она набрала в грудь воздуха. — Поедем и посмотрим! Не дождусь, когда ты его увидишь.

— Ты уверена, что тебе там нравится?

— Да, очень! И тебе понравится, знаю. Пожалуйста, поедем и посмотрим, пока еще светло!

Через несколько минут они вместе покинули офис, пройдя мимо недовольной секретарши — той пришлось в последнюю минуту отменить назначенную встречу. Торжествующая Ким не могла скрыть сияющей, счастливой улыбки. Машина уже стояла у входа, водитель услужливо распахнул перед ними дверцы.

— Итак, — начал Сэм, когда они уселись на заднее сиденье, — ты нашла совершенный дом.

— Да! Во всем, кроме сада. К сожалению, он заброшен, и там настоящие тропические джунгли. Но это можно исправить, я уже нашла садовника.

Сэм говорил ей, что хочет просторный, уютный дом. Ему нужен кабинет, вместительная столовая, несколько гостевых комнат. Но дом ни в коем случае не должен напоминать лабиринт. Ким придирчиво осмотрела около двадцати домов, а увидев этот, сразу поняла: вот то, что она искала.

Именно таким и представлял он себе свой дом — так сказал и Сэм. Они проходили по пустым комнатам, и Ким, светясь от гордости, указывала на свежеокрашенные стены, современную отделку ванных комнат. А каким уютным станет дом при правильном подборе мебели, сколько места останется для гостей и как она обставит крытую веранду… это будет дополнительная комната! Еще здесь просторные кладовые, прекрасная кухня, красиво отделан вход.

Ким понимала, что снова увлеклась, но ничего не могла с собой поделать — она парила в облаках, опьяненная успехом, признанием Сэма (он нашел и дом и все ее идеи замечательными), да и им самим: его присутствием, его обаянием, мистическим, загадочным магнетизмом.

Они постояли у перил веранды, любуясь изумительным видом; солнце уже совсем низко, дневная жара спадает.

— Прости, — опомнилась Ким, — никак не могу умолкнуть.

— Мне нравится твое воодушевление, Ким. — Сэм накрыл ее руку своей и смотрел на нее, улыбаясь. — Дом прекрасный, ты проделала огромную работу — нашла его за такое короткое время.

Признание заслуг всегда приятно.

— Это была веселая работа. Майя мне очень помогла.

Опустив глаза, она смотрела на его загорелую руку, лежащую поверх ее пальцев на перилах веранды. Сэм впервые дотронулся до нее с тех пор, как последний раз поцеловал — несколько дней назад. И уже чувства ее просыпаются, сердце бьется сильнее, по всему телу проходит знакомое покалывание… Стало вдруг страшно поднять на него глаза. Между ними повисла наэлектризованная тишина, полная ожидания — как воздух перед грозой. На манговом дереве чирикнула птица — прозрачный, текучий звук. Теплый бриз пошевелил ее локоны, отвел со щеки. Каждая клеточка тела пробуждается к жизни, вопрошающая, полная желания…

Он взял ее за подбородок, осторожно, нежно приподнял лицо. Глаза его сверкали темным, медным пламенем — и ее словно обожгло; снова она опустила глаза. Его губы так близко, — Сэм поцелует ее?.. Ким ждала, трепеща, и не отрываясь глядела на его губы.

— Ты уже исцелилась? — спросил он тихо.

— Исцелилась? — повторила она едва слышным шепотом.

Их взгляды встретились.

Когда он поцеловал ее, она поняла, что вовсе не исцелилась. От этого самого прекрасного в ее жизни, живого чувства стало жарко, в голове полная сумятица… Да зачем ей исцеляться?.. Он обвил ее обеими руками, прижимая к себе; его губы вновь и вновь находили ее рот, язык соблазнял жгучим танцем желания…

Прильнув к нему, Ким ощущала себя восхитительно беззаботной, стена между ними рушилась. Руки его поглаживали ее спину, беспокойно скользили под короткой блузочкой, разливая огонь по обнаженной коже. Ох, как прекрасно…

Неясный звон ворвался в волшебные границы маленького мира. Сэм оставил Ким со вздохом разочарования. С закрытыми глазами потянулся к внутреннему карману пиджака, висящего на перилах, и вытащил маленький мобильный телефон.

Ким прислонилась к перилам, боясь, что не устоит на ногах. Увидела, как на лице его появилось хмурое выражение, услышала стальную нотку в голосе. В офисе непорядок, решила она к концу разговора; возможно, секретарша звонит. Ким обхватила себя руками — тело слабое, как у котенка…

В следующий момент Сэм отключил телефон и сунул в карман пиджака, который набросил на плечи.

— Нам надо идти.

Снова он поглощен повседневными заботами. Ким почувствовала некоторую обиду — как легко он переключается, уже позабыл о поцелуях.

— Я подброшу тебя в отель по дороге в офис. — Сэм посмотрел на часы. — Надо уладить кое-какие проблемы, но это ненадолго. Когда нам нужно быть у Майи и Джоэла?

Ким ждала этого вечера — их пригласили на ужин. Но сейчас ей вдруг захотелось, чтобы ужин не состоялся. Вернуться бы в отель с Сэмом, завершить то, что начали здесь, погрузиться в волшебный мир, созданный для них двоих…

— В семь.

— Успею, — кивнул он, оглядел ее, и на губах, а потом и в глазах его медленно появилась улыбка. — Эй! — нежно проговорил он. — Мне нравится, как ты целуешься.

— Это как же? — проговорила она с замиранием сердца, прежде чем успела себя остановить. (О боже, надо же быть такой идиоткой!)

— Ты целуешься так, что ясно — ты этого хочешь.

Она глубоко вздохнула, стремясь обрести толику спокойствия, и небрежно махнула рукой.