Заряна - 217-я жизнь. Блог бывшего экстрасенса

Как эти способности повлияют на дальнейшую жизнь детей? Нормально ли с ними жить? Я, конечно, необъективна, но я бы побоялась «отбивать» такие способности у ребенка, оставить человека без интуиции. Это все равно что надеяться, что о нем всю жизнь и каждую минуту будет заботиться кто-то другой, взрослый, умный и вездесущий. Интуиция – голос Вселенной, Бога, ангелов-хранителей или чего-то еще, во что вы верите. Не уметь прислушиваться к интуиции (экстрасенсорным способностям или опять же – как вы это для себя называете) – значит остаться без высшей помощи и защиты. Потому что, по-моему, правы все-таки американские последователи New Age [6] – «у Бога нет других рук, кроме твоих!»

19.

К середине зимы мой 22-летний студент-четверокурсник бросил Универ и стал искать себе айтишную работу – призвание, говорит, у меня. Душа горит и просит. Или просто сессию совсем завалил, закрадывались у меня сомнения, но Антон твердо стоял на своем – надо зарабатывать, а то что это – моя женщина зарабатывает, а я нет. А вуз можно и потом окончить. Кстати, не скажу, что меня это не радовало. Приятно хотя бы помечтать быть «за мужиком», может быть, не каменной, но хоть декоративной стеной.

Мы перезнакомились с друзьями друг друга, с коллегами и родителями.

Роман оброс связями, контактами, мнениями, обрел плоть и кровь – это стали «отношения» (произносить уважительно!).

Из ускользающих эзотерических разговоров, из феерического секса, тонкого трепета крыльев души он переходил в разряд «нормальных», «реальных», «признанных». Уже было на чем ставить резолюцию «одобрено».

Если говорить честно, то я не была уверена в том, что мне это нужно – именно так, именно в таком виде, но бороться с силой течения у меня не получалось. Да и стимула не оставалось – все ж и так отлично.

Для Антона же это была своего рода гарантия, печать – «МОЁ». И он все чаще стал называть меня «женой». Я, уже имея негативный опыт замужества, очень сопротивлялась и каждый раз ругалась: «прекрати и не думай даже». Вьюноша приятно улыбался и явно думал про себя «все равно моя». Но в прения не вступал и вежливо говорил – «ОК». Затем раза два подряд демонстративно называл меня по имени, а на третий как-то незаметно снова сползал на «жену». Я снова ругалась, он снова кивал – и все продолжалось в том же духе.

Кстати, то, что его друзья были значительно моложе меня, а потому более безбашенные, в чем-то пошло мне на пользу. Молодой любовник очень влияет на стиль дамы, делает его более модным. До татушек и туннелей в мочках я не дошла, на гота я тоже не стала похожа, но подстриглась совсем коротко и сменила офисный стиль на «боевую» раскраску. Маняша – она чем-то и Масяня, только красивее.

Благо, креативщикам на все делается скидка – творческая личность, не обрезайте крылья гениям!

Конечно, не всем это нравилось. Особенно начальнику – кому нравится, что подчиненный приходит с черными кругами под глазами от постоянных обсуждений духовных полетов и беспрерывного секса, а физиономия его постоянно сохраняет отключенно-мечтательное выражение.

Еще это активно не нравилось Денису, который как-то там воспылал и сделал несколько движений в мою сторону, но мой новый стиль одежды и поведения не одобрял. Но я дышала ровно – и к начальнику и Денису (уже! – ха-ха!).

Нестандартность работы креативщика вообще очень закаляет характер.

Я уже очень долго проработала копирайтером, участвовала в переговорах с клиентами и «держать лицо» умела хорошо. Более того, совершенно спокойно относилась к тому, что мне в это лицо говорят то, что слышать я не хочу.

У меня был настолько впечатляющий первый опыт, что после этой «прививки» удивить меня стало сложно.

Я была на третьем курсе и только-только начала работать в креативном, то есть творческом отделе крупного рекламного агентства. Моим первым заданием был тендер на рекламу в журнале для одного крупного же банка.

Три недели ушло на мучительные придумывания слогана и картинки, три недели споров, мозговых штурмов, бессонных ночей, нескольких сотен вариантов. А чего стоят тайные мечты, что сейчас в банке именно мою работу выберут и скажут «гениально!» – и тогда меня сразу из стажеров переведут в специалисты.

Короче, через три недели мы едем к клиентам презентовать наши труды.

Для «вживания в профессию» меня взяли как бы инкогнито – слушай, улыбайся и ни во что не вмешивайся. То есть меня не представили клиентам как автора нескольких из предложенных идей, а просто познакомили с тремя милыми молодыми людьми.

Во время официальной части все шло довольно чинно: менеджеры рекламного агентства пели и плясали вокруг заказчиков, били фонтанами красноречия и прочее, что положено на переговорах. Клиенты умеренно благосклонно приняли наши идеи, ничего внятного не пообещали (в сфере рекламы и маркетинга все умеют «держать лицо» – ничего не прочитаешь).

А вот потом высокое начальство ушло, и в комнате остались 3 молодых яппи – наших заказчиков, у которых, на мою беду, были прекрасные отношения с нашими менеджерами-мужчинами. Беседа перешла в область неофициального, в переговорную комнату подали кофе с коньяком, и трое молодых людей сразу расслабились. А расслабившись, стали искать способа произвести впечатление на хорошенькую практиканточку. Для этого, как известно, лучшим способом является краснобайство (почему мужчины так думают – неизвестно!) И лучшим объектом для проявления своих юмористических способностей они выбрали эскизы будущей рекламы, которые лежали перед ними. В течение часа, наверное, они упражнялись в злословии, походя поплевывая на наши творения. А вот этим они хотели сказать. Ха-ха-ха! А вот то-то – и прочее, ха-ха-ха. И косой взгляд дна меня – пробрало девочку? Меня пробрало, но совсем не в том смысле, то есть смеяться их шуткам я не могла. А коньяк шептал каждому – «значит, надо развеселить девушку, просто мой коллега плохо шутит, теперь попробую я». Вот так все, что 8 человек так мучительно рожало в течение трех недель, было походя смешано с окурками в пепельнице. В момент, когда веселые клиенты перешли к обсуждению моей работы, я, видимо, стала совсем зеленого цвета, и менеджер нашего рекламного агентства попробовал их угомонить. Но не получилось, ребята закусили удила и приступили к конкурсу «развесели Царевну – Несмеяну». Как и когда это избиение младенцев закончилось, я уже не помню. Зато точно помню, что три дня после этого я не разговаривала ни с кем. То есть вообще ни с кем, мне было тяжело общество любого человека. Я не рыдала в туалете, не кричала, что все мужики козлы, никому не жаловалась. Я просто пыталась осмыслить, как это люди между делом охаивают чужую работу, чужие мысли и стремления, чужую душу.