Джоан Хол - Уйти и вернуться

Ее голос затих, а глаза затуманились. Она вспоминала, вспоминала…

— Однако ты тем не менее влюбилась в Шона?

Вопрос Эндри прозвучал утверждением.

Алисия молча кивнула.

Карла выразительно посмотрела на нее и вздохнула.

— Прими мои соболезнования.

Эндри всплеснула руками. Ее лицо, обычно милое и открытое, стало суровым.

— Карла, — сказала она непривычно жестким голосом, — твое замечание жестоко и ничем не оправдано!

Широко распахнув глаза, Алисия смотрела на подругу с крайним удивлением, изумляясь тому, сколько силы и энергии скрывала обычно кроткая Эндри.

— Все в порядке, — сказала Алисия, пытаясь сгладить ситуацию и чувствуя себя виноватой. — Я уверена, Карла вовсе не это имела в виду.

Карла поднялась из-за стола. Ее плечи были безвольно опущены.

— Конечно, я не хотела тебя задеть, — и улыбнулась, выказывая свое раскаяние. — Я о том, что… черт побери, разве об этом можно говорить спокойно?

Отвернувшись, она звучно высморкалась и, утеревшись салфеткой «Клинекс», продолжила сдавленным голосом:

— Любовь убивает, любовь калечит. У всех нас остались шрамы на сердце после горького любовного опыта.

Эндри с готовностью кивнула.

Обычно холодные глаза Карлы наполнились слезами.

— Мы — сестры по несчастью. Я люблю вас обеих, — прошептала она едва слышно. — Мне не хотелось бы, чтобы вы вновь испытали эту ужасную боль, эти невыносимые страдания, от которых не спрятаться, не скрыться, не убежать, не уехать! С ними невозможно справиться, нельзя жить!

Она сделала паузу и прямо взглянула на Алисию.

— Если ты действительно любишь Шона, я желаю тебе самого лучшего. Надеюсь, он окажется достойным тебя и не принесет тебе страданий.

— Спасибо, — пробормотала Алисия, не замечая, как крупные слезы катятся по щекам. — Я буду стараться, у меня нет другого выхода.

— О Боже, Карла, — громко всхлипнула Эндри. — Ты заставила нас разреветься, словно младенцев, оторванных от груди.

Алисия улыбнулась.

— Хорошо же мы выглядим: глаза красные, лица заплаканные. Как в таком виде показаться в университете? — спросила она.

Карла ужаснулась.

— Черт побери, у меня же назначена встреча! — она всплеснула руками и улыбнулась подругам. — Я вернусь по первому вашему зову. Но сейчас я должна идти.

Резко повернувшись, Карла бросилась в ванную.

Алисия и Эндри переглянулись и рассмеялись.

— Она говорила жестко, но от всего сердца, — заметила Эндри.

— Да, — кивнула Алисия, утирая слезы. — Карла сурова, но справедлива.

Она задвинула стул.

— Похоже, и нам пора собираться?

— Точно, — согласилась Эндри.

Они быстро прибрали со стола и загрузили посуду в мойку, оставив ее там до лучших времен. Затем начался обычный утренний забег с препятствиями: умывание, одевание, наведение красоты с невероятной скоростью.

— Кстати, — сказала Алисия полчаса спустя, когда они сбегали вниз по лестнице. — Шон собирается нанести нам визит сегодня.

Карла приостановилась на мгновение, придерживая входную дверь.

— Значит ли это, что нам с Эндри стоит поужинать где-нибудь вне дома?

— Как раз напротив! — рассмеялась Алисия. — Он принесет пиццу на четверых.

Шон опоздал, и очень кстати: Алисия успела освежить свой макияж, несколько потускневший за время трудового дня. Эндри тоже была рада опозданию гостя. Она успела прибраться в гостиной. Карла использовала время для нарезания кекса и приготовления кофе.

Шон появился на пороге, обремененный двумя огромными коробками с пиццей и бутылкой вина емкостью в галлон.

— Прошу прощения за опоздание, — пробормотал он, вручая коробки Карле, вино — Эндри, а пальто — Алисии. — У меня был неотложный разговор с деканом кафедры истории.

Он выразительно хмыкнул, стягивая ботинки, облепленные снегом.

— С Рэтманом? — спросила Карла, закатывая глаза.

— С этим великим оратором? — добавила Эндри, гримасничая.

— Со светилом современной исторической науки? — рассмеялась Алисия.

Шон посмотрел на них с серьезным видом. Потом усмехнулся.

— Именно с ним, — сухо ответил он.

— Как тебе повезло! — воскликнула Алисия, с трудом сдерживая смех.

— Рэтман устраивает субботний прием для того, чтобы представить меня… — Шон не смог выдержать солидный тон, — самым серьезным преподавателям университета.

— Как им повезло! — дружно воскликнули Карла и Эндри.

Эта шутка задала тон всему вечеру. Смеясь, словно старые добрые друзья, они набросились на пиццу, начиненную грибами, курятиной, беконом, чеддерским сыром и обильно политую кетчупом, опустошили кофейник, половину бутылки вина и перешли из кухни в гостиную.

Усталые, но довольные, хозяйки дома и гость потягивали оставшееся вино и беседовали обо всем, что приходило в голову.

— Так как насчет планов на весенние каникулы? — спросил Шон.

— По-прежнему, — ответила Алисия. — В субботу утром я уезжаю в Уильямсбург.

В ее голосе прозвучало меньше энтузиазма, чем можно было бы ожидать.

Шон кивнул, сразу помрачнев.

— А вы? — спросил он, взглянув на Карлу и Эндри.

— Я поеду домой в Ланкастер навестить свою семью и подобрать книги на следующий семестр, — ответила Эндри, вытягивая ноги во всю их удивительную длину.

— А я в пятницу отбываю в Нью-Йорк. Хочу насладиться искусством в музеях и галереях, — сказала Карла, зевнув.

Изящно прикрывшись ладошкой, она поднялась.

— А сейчас я отправляюсь спать.

На губах Карлы засияла улыбка, которая столько раз сбивала с ног мужчин, имевших несчастье оказаться на ее пути.

— Спасибо за ужин, Шон, и спокойной ночи.

Взмахнув рукой на прощание, она покинула гостиную.

За ней отправилась и Эндри.

— Я тоже ухожу. Спасибо, Шон. Счастливо оставаться.

— Эй, подождите! — окликнул их Шон, порывисто вскочив. — Как вы относитесь к китайской кухне, например, завтра вечером?

— Вполне, — произнесла Карла из-за двери своей спальни.

— Великолепно, — сказала, обернувшись, Эндри.

Оставшись с Шоном, Алисия ощутила невыносимую трудность ожидания. Дрожь желания пробежала по ее телу. Разрываемая противоречивыми чувствами, она избегала взгляда проницательных глаз Шона, уставившись в свой почти пустой стакан. На поверхности вина дыхание Алисии вызывало легкое волнение.

— Что с тобой, милая? — спросил Шон, всем своим видом выражая участие.

Алисия покачала головой.

— Ничего.

— Я дал тебе слово. И сдержу его.

Она промолчала.

— Не смотри на меня так, — попросил Шон, закусывая губу.

— Как?

— Как будто боишься, что я наброшусь на тебя прямо сейчас.

Насмешливая улыбка искривила его губы.

— Мне хотелось бы, но я не стану, — вздохнул он.

Алисия медленно покачала головой.

— Ты ошибаешься, — сказала она, слабо улыбнувшись. — Я этого не боюсь.

Она помедлила мгновение, потом выпалила одним духом:

— Я жду этого. Я надеюсь, это случится.

Шон рассмеялся, мгновенно разрядив напряжение, возникшее между ними. Вскочив на ноги, он подошел к ней, ступая мягко и осторожно.

— Меньше всего мне хотелось бы обмануть твои ожидания, — улыбнулся он, вынимая стакан из ее внезапно онемевших рук.

Оглянувшись вокруг, Шон поставил стакан на журнальный столик.

— Иди ко мне, потанцуй со мной.

Взяв Алисию за руку, он вытянул ее из кресла.

— Потанцевать? — рассмеялась она. — Но ведь нет музыки.

Возбуждение Алисии возросло, когда она оказалась в его объятиях.

— Я спою сам, — сказал Шон и, к ее изумлению, действительно запел.

Глубоким хриплым баритоном он завел неуловимо знакомую песню о бесконечной и всесокрушающей любви мужчины к женщине.

— Это не Майлз Дэвис на слова Чарльза Буковски? — испуганно спросила Алисия, поднимая на него свои доверчивые глаза.

Шон отрицательно покачал головой, крепче обнимая ее тонкую талию.

— Не беспокойся, девочка. Это Людвиг ван Бетховен. Ода «К радости».

Пылающая и трепещущая, Алисия обвила руками его крепкую шею. Их дыхание смешивалось… Очарованная, она не могла оторвать взгляда от сияющих глаз Шона, потемневших от страсти. Наслаждаясь его объятиями, Алисия медленно покачивалась в чувственном ритме, прижимаясь к горячему и сильному телу Шона.

Она потеряла представление о времени и пространстве. А единственной реальностью для нее стало ощущение близости Шона, казавшееся таким простым и естественным. До боли тесно и близко прижавшись к нему, она застонала, но это была сладкая боль. Она желала любви Шона, и ее желание было опьяняющим и прекрасным.

Мягко остановившись, Шон взглянул ей в глаза, наполненные томительным предчувствием.