Диана Гамильтон - Сладость обольщения

Челси держалась на воде стоя и пыталась успокоиться: она прекрасно знает, что он донжуан, но в состоянии управлять своими, на ее взгляд, дурацкими чувствами. Однако, когда он вынырнул рядом с ней и коснулся ее своим телом, вынести этого она не могла и поняла, что надо вылезать из бассейна.

В темноте его глаза казались бездонными, они зачаровывали ее, и Челси с трудом произнесла:

— Я ухожу, так что бассейн в вашем распоряжении.

Челси не могла оставаться рядом с ним, под его изучающим, насмешливым взглядом, опасаясь его смелых прикосновений. Словно злой волшебник, он пробуждал в ней ненужные и неожиданные ощущения.

Челси решительно поплыла к ступенькам бассейна, но крепкие руки обхватили ее бедра, и все мышцы у нее свело, когда длинные пальцы плотно прижались к ее животу.

— Я хочу, чтобы вы остались.

Его низкий, мягкий голос звучал властно, исключая малейшее неповиновение, и Челси вся обмякла, ноги уже не держали ее. Он потянул ее обратно в воду, крепко прижимая к себе. У Челси перехватило дыхание, сердце стучало как сумасшедшее» отдаваясь тяжелыми ударами в ребрах. Она была вся в огне от уже знакомого ей ответного чувства и как завороженная смотрела на темные волосы на его загорелом теле, на мощный торс, блестевший от капель воды. Она ощущала, как напряглась грудь под ярко-красным, едва прикрывающим ее бикини. Челси страстно захотелось прижаться к его телу, крепкому словно скала. Губы у нее невольно раскрылись, и, когда он нагнул голову, их губы сомкнулись — женская натура предательски отдала ее в его власть. Куин нежно касался языком внутренней стороны ее губ, и строгий блюститель нравов, сидевший у Челси внутри, умолк.

Дразнящие, ласковые прикосновения его языка стали более настойчивыми, но Челси уже хотелось большего, и, не думая ни о чем, она обвила руками шею Куина, еще теснее прижалась к нему — здравый смысл покинул ее.

— Челси… — он со стоном выдохнул ее имя, крепко целуя.

Она чувствовала, как дрожат его руки, жадно скользя по ее телу, а она гладила его по спине, водя пальцем по каждому мускулу.

С трудом оторвавшись от ее рта, Куин подхватил Челси на руки и понес к ступенькам бассейна. После она не могла вспомнить, как они очутились на подушках шезлонга. Куин почти полностью накрыл ее своим дрожащим от страсти телом. А Челси трепетала от неизведанного ранее восторга, когда его рука медленно двигалась от ее набухшей груди, по плоскому животу, затем к нежным округлым бедрам. Забыв обо всем на свете, Челси протянула к нему руки, обняла за плечи, а он, склонив голову, касался горячими губами ее кожи, а потом, словно легким перышком, манящего крошечного мыска между бедрами, и Челси задохнулась — ей казалось, что она тонет.

Глава 6

Хрипло вздохнув, Куин вытянулся рядом с Челси, его ладонь оставалась у нее на бедре, обжигая кожу. Он прерывисто и часто дышал, и ее полные, упругие груди напряглись, едва не разрывая заострившимися сосками мокрую ткань бикини.

Вдруг он отодвинулся от нее, и Челси застонала, не желая этого, но Куин сказал:

— Тихо. Тихо, дорогая. — Он положил теплую ладонь ей на грудь, как бы успокаивая бешеное сердцебиение. — У нас много времени впереди.

Времени для чего? Для нежности и любви? Но Куин ведь не любил ее. Он цинично относился к женщинам, а она — она не признавала никаких чувств. Из своего печального опыта она знала, что любовь — это боль и каждый переживший ее становится непохожим на себя. У Челси закружилась голова, стало страшно от мысли, как быстро он смог изменить ее взгляды. Она услышала свой приглушенный шепот:

— Нет!

В свете луны блеснули его зубы. Мягким, нежным голосом он произнес:

— Послушай меня. Да, а не нет. Я ведь хочу тебя с первой встречи. — Его пальцы медленно поднимались к отчаянно пульсирующей ложбинке у нее на шее. — За холодной красотой я жаждал увидеть настоящую женщину. Но, ненасытная любовь моя, если я могу немножко подождать, то и ты сможешь.

Он совершенно не понимал того, что с ней происходит! Она должна быть твердой и поставить его на место, но его легкие, как пух, прикосновения все перевернули, она лишилась дара речи и только бессильно вздохнула, когда он нагнул голову и коснулся губами ее губ. Затем он устроился рядом, вытянувшись во весь свой огромный рост, обжигая ее так, что она пылала как в огне. Облокотившись на одну руку, он другой осторожно водил по ее телу, освещенному бледным лунным светом. Его взгляд из-под полуопущенных век завораживал и пугал ее.

— Я не мог поверить своему счастью, когда вы попросили меня сказать Робартесу, что мы обручены. — В его голосе звучала неподдельная радость. — Я ведь рассчитывал, что вы проведете со мной какое-то время днем, не больше. И вот вы подходите, и оказывается, мы можем провести с вами всю жизнь.

Теперь его пальцы очерчивали линию ее ключицы. Она оторвала взгляд от его глаз и уставилась на звезды, которые яркими точками усеяли черный бархат неба. Пора прекратить это сладостное обольщение.

— И вы смогли заставить меня приехать сюда, — наконец проговорила она, борясь с разбуженной им чувственностью, от которой дрожал ее голос.

— Именно так, моя красавица. — Голос его стал более густым и пугал ее, так же как и те желания, которые будили его руки, гладящие впадинку у нее на груди там, где застегивался маловатый ей лифчик. Ловким, неуловимым движением Куин расстегнул застежку. Челси слабо вскрикнула. Опасность оказалась намного больше, чем она предполагала. Стараясь совладать с собой, она приподнялась на локтях, дрожа всем телом.

Но плохо рассчитала, так как его губы сомкнулись вокруг обнажившегося набухшего соска. В голове у нее помутилось, больше она не протестовала, а он все целовал наливающуюся, словно спелый плод, грудь, сводя Челси с ума. И теперь она уже сама требовала большего, отчаянно шепча что-то и не узнавая собственного голоса.

Куин поднял голову. Лицо его в лунном мерцании стало жестким, слова звучали отрывисто:

— Я хочу тебя, хочу, чтобы ты стала моей телом и душой. Будь моею, будь рядом со мной всегда. Челси… пообещай…

Эти страстные мольбы развеяли обманчивый туман, и она замерла. В горле застыл ком, Челси судорожно сглотнула. Он просил ее стать его любовницей. Великий Боже! Жить с ним, пока она ему не надоест. Сколько времени? Месяц, два? Ей стало больно. Но почему? Почему ей должно быть больно от того, чего она и так ждала? Она прекрасно знала, что он за человек.

Стремительно поднявшись, она схватила полотенце, которое принесла, и одним махом завернулась в него.

Челси презирала себя. Все случившееся произошло по ее вине. Она ведь чувствовала, что нельзя подпускать его к себе и на несколько метров! Он схватит обеими руками то, что ему предлагают, и она это знала — и тем не менее предлагала себя!