Стелла Чиркова - Два берега

За неделю до свадьбы неожиданно похолодало, и Мари на всякий случай купила себе короткую беленькую шубку. Митя давал ей довольно много денег, поэтому она могла не отказывать себе даже в лишнем, плюс при увольнении ей выплатили приличную сумму. Вполне хватало на достаточно широкое празднование — пригласили шестьдесят человек. Со стороны Мари многочисленная родня и друзья (в том числе несколько очень полезных людей из делового мира), с Митиной стороны — двадцать пять человек друзей.

— Мить, а твои родные?

— У меня их нет.

— Ты из детского дома?

— Нет. Моя мама умерла много лет назад. Отец после ее смерти спился и совсем опустился, мы не общаемся, он живет в другом городе. У меня есть брат, но он однажды предал меня, и теперь он мне чужой. А тети-дяди никогда мной не интересовались. Мама была большим начальником на крупном заводе, меня фактически воспитывала бабушка. После ее смерти родне я оказался не нужен. Отец пил, я рос сам по себе, и если бы не бабушка, не знаю, как бы выдержал…

— А брат?

— Он тогда был уже взрослый. У нас большая разница в возрасте.

— Давай позовем на свадьбу твою бабушку!

— Не получится. Ей девяносто восемь лет, и она живет в Рязани.

— Девяносто восемь? И как она?

— Прекрасно. Она даже может сама себя обслуживать — и сготовить себе, и в магазин сходить. И в абсолютно здравом уме. У нас в роду много долгожителей, а она еще и акушеркой была. Эта работа продлевает жизнь, потому что даришь счастье другим.

— Я хочу ее увидеть!

— Конечно, котик. Мы обязательно съездим к ней ближайшим же летом. Она будет от тебя в восторге, вы сразу друг друга полюбите. Она, кстати, так переживала, что я не женат.

— Почему? Тебе ведь не шестьдесят лет!

— Она хочет нянчить правнуков. У моего брата есть сын, но брат никогда особенно бабушку не любил, поэтому и его сына бабушка ни разу не видела. Брат живет в Питере, бабушка из Рязани не доедет. А он ей ребенка так и не привез.

Мари почувствовала, что ей до слез жалко Митину бабушку, которой скоро сто лет, а она еще совершенно адекватна и хочет видеть правнуков.

— Митя… а если у нас будет ребенок?

— Знаешь, это будет просто прекрасно. Я всю жизнь мечтал о такой женщине, как ты, — красивой, умной, талантливой, с удивительной душой. Это большое счастье. А если бы ты родила мне дочку, я был бы самым счастливым человеком на свете. Я очень люблю детей. Мне всегда хотелось иметь хотя бы троих. Дочек. Но и мальчишкам был бы очень рад.

— Мить, а почему у тебя детей нет? Обычно мужчины, наоборот, детей не хотят. Если попадается мужчина, который сам хочет, от него обычно все рвутся родить. Неужели никто не захотел?

— Может быть, и хотели. Но я никого не любил до тебя. А мне не хотелось, чтобы у ребенка был воскресный папа, который не живет с мамой. Я мечтал о настоящей семье. Дети должны рождаться в любви.

— Я так люблю тебя… Ты необыкновенный. Я обязательно подарю тебе дочку. Она будет вылитая ты. — Мари крепко обняла Митю и добавила: — Мы даже можем приступить к ее созданию прямо сейчас.

Первая размолвка вышла у Мари с Митей за неделю до свадьбы. С самого утра Мари поехала в салон «Принцесса», решив остановиться на итальянском платье с ручной вышивкой и золотым лифом. У платья было много несомненных достоинств, а главное — к нему в том же салоне подобрали шикарные перчатки с тем же узором, потрясающий палантин (существующий в единственном экземпляре), нарядную маленькую сумочку и удобные туфельки. Не решившись покупать платье одна, Мари взяла с собой Жанну и Катю в качестве советников и судей.

Хозяйка салона, неизменно приветливая Валентина, встретила гостей на пороге, обрадовалась Мари, будто старой подруге, и прошептала на ухо:

— Есть два новых платья. Оба необычные, на вас будут изумительно смотреться.

У Мари было одно необычное достоинство фигуры — талия, рожденная для корсета. Любой корсет легко и красиво садился на талию Мари, и утяжка в десять — пятнадцать сантиметров шла как по маслу.

— Такого сейчас просто не бывает, — хором восхищались продавщицы. — Девушка, может быть, вы постоянно носите корсет?

Мари действительно часто носила корсеты, в ее гардеробе их было восемь штук, не считая бельевых вариантов. Однако ее талия проявила такие необычные свойства еще при примерке самого первого много лет назад.

— Смотрите. — Валентина указала на платье персикового цвета.

Платье выглядело достаточно простеньким по сравнению с тем, которое первоначально выбрала Мари, и Жанна с Катей хором заявили:

— Бери то, с золотом, за которым приехала. Это ерунда.

Но Мари решила померить, чтобы не обижать услужливую Валентину. Когда она вышла на свет, сестры ахнули:

— Потрясающе… Мари, это твое… Забирай не раздумывая… С ума сойти, как красиво!

Мари и сама видела, что платье сидит точно по фигуре, подчеркивая все достоинства и маскируя недостатки так, что никто не поверит в наличие этих недостатков. Цвет освежал лицо, оттенял красивую смуглую кожу, а на черные как смоль волосы Мари Валентина тут же накинула персиковую шляпку-таблетку. Платье напоминало балы дебютанток — удивительно простое, без кружев, рюшей и пышностей, но в нем хотелось любоваться невестой, а не разглядывать прекрасно проработанные детали.

Мари на всякий случай позвонила Мите. Тот сказал, что белый цвет непринципиален и, если Мари уверяет, что платье красивое — значит, так оно и есть. Выбирать вместе с Мари он отказался, сослался на примету, что жениху нельзя видеть наряд до свадьбы.

Валентина проскользнула в примерочную помочь Мари раздеться и спросила:

— Может быть, вы все-таки посмотрите второе платье? Оно дороже этого в два раза, но оно такое красивое. И оно тоже как будто для вас на заказ сшито.

В результате Мари купила оба платья, заняв денег у Кати. Она решила, что персиковое будет носить как вечернее, так что ничего лишнего все равно не куплено. Вечернее платье у Мари, конечно, было, но разве два вечерних платья — это слишком много?

Дома Мари смущенно уткнулась Мите в плечо и призналась:

— Ты понимаешь… в общем, я купила два платья…

— Два?

— Да… я не смогла выбрать. Они оба сидели идеально. Если бы я оставила в салоне хоть одно — всю жизнь жалела бы, что взяла не его. И мучилась бы.

— Ну хорошо.

— Но я рассчитывала на пятьсот долларов, а получилось, что истратила почти тысячу пятьсот. Заняла у Кати — она как чувствовала, взяла на всякий случай всю полученную вчера зарплату. Я обещала ей отдать до понедельника. Что делать?

— Ничего. Будем знать, что ты потратилась больше, и я заработаю еще.