Мария Баррет - Миражи

– По всей вероятности, – продолжил полицейский, – убийство совершено младшим братом синьора Монделло – Джузеппе. – Полицейский успокаивающе погладил Франческу по руке. – Его застали возле тела, он был почти в беспамятстве, плакал. И… и в руках у него был нож.

Франческа опустила голову. Что же он сделал! Что он сделал с бедным Беппе, этот Энцо! С несчастным, безобидным Беппе! С этим ребенком!

Полицейский поднялся, уступая место Энцо, который властно положил ладонь на плечо Франчески.

– Примите мои сожаления, синьора, – сказал полицейский, не зная, что еще можно сказать в такой непростой ситуации. – Ну и ночка выдалась, – пробормотал он.

Энцо сжал плечо Франчески, и она послушно кивнула в ответ на слова полицейского.

– Синьора, вам, видимо, придется ответить на вопросы моего начальника. Это пустая формальность, но без этого никак не обойтись. Вы уж извините, ладно?

Она опять молча кивнула.

Она сломлена несчастьем и вообще всеми этими событиями, подумал он.

– Это не займет много времени. – Прежде чем выйти из комнаты, полицейский взглянул на Энцо. – Вы ведь знакомы с розыскным сержантом Лагана, правда, синьор Монделло?

– Да, я с ним беседовал.

– Вот и хорошо. Значит, вам надо только немножко подождать его, вот и все.

Полицейский опять бросил взгляд на Франческу. Такая хрупкая, болезненная…

– Вы можете кому-нибудь позвонить, чтобы позвать на помощь синьоре Монделло? – спросил он. – Хорошо бы рядом с ней кто-нибудь постоянно находился в эти тяжелые дни.

– Нет! – Энцо отрезал это с излишней поспешностью и, чтобы загладить неприятное впечатление, добавил: – Мне кажется, что в данных обстоятельствах нам лучше остаться одним. – Ему понравилось, как он вывернулся.

– Разумеется, разумеется.

Молодой полицейский наконец-то, не зная, что еще может сделать, вышел в коридор, оставив их вдвоем.

Энцо наклонился к уху Франчески.

– Еще немного, – со значением прошептал он, – и ты будешь моей.

Он сжал пальцами ее плечо, его горячее дыхание коснулось ее щеки. Хотя ночь стояла душная, Франческа зябко свела руки на груди и плотнее запахнула ворот халата. Слова Энцо эхом стучали в ее мозгу, вызывая дрожь.

Уже близился рассвет, когда посторонние люди и полицейские наконец покинули дом. Энцо стоял во дворе и смотрел, как рассеивался ночной мрак, как уезжает со двора последняя полицейская машина и возвращается привычная тишина. Он смотрел, как занимается заря нового дня, и чувствовал себя победителем. Наконец-то он мог торжествовать – надо же, какое дело сумел провернуть, и ведь все вышло по-задуманному. Теперь ждать осталось совсем ничего. Франческа принадлежит ему. Губы его расползлись в улыбке. Энцо повернулся и пошел в дом.

Франческа слышала его шаги из комнаты. Она сидела все на том же месте, где просидела уже три часа, и прислушивалась к его шагам, сначала на лестнице, потом в коридоре и вот уже у самой двери. Энцо вошел в комнату. Она молча посмотрела на него. Франческа знала, что должно теперь произойти. Ей было все равно. Она просто ждала.

Он, не произнося ни слова, подошел и поднял ее со стула. Она не сопротивлялась. Он расстегнул халат и скинул его на пол, зашарил руками по ее обнаженному телу. Прижал ее к себе, ласково гладя ей спину и бедра, целовал в шею, в губы, жадно впиваясь в нежную прохладную кожу. Его цепкие пальцы мяли ее живот и бедра. Подняв Франческу на руки, Энцо понес ее в кровать, кровать Джованни, и уложил, любуясь длинными волосами, разметавшимися по белой простыне. Она закрыла глаза в немом ожидании.

Расстегивая брюки, он лег на нее, раздвигая коленом ей ноги и не отрываясь смотрел ей в лицо – перед ним оживали его мечты, то, о чем он грезил тысячи раз. Теперь он мог излить на нее весь жар своего неутоленного желания.

Энцо вошел в нее и увидел, как вздрогнули ее веки. Франческа почувствовала, как на нее накатила теплая волна и испытала минутное облегчение оттого, что Энцо не стал ее бить. А потом мысли ее развеялись в тумане, и ее поглотила пустота.

Они проснулись, когда день был уже в разгаре. В комнату струился яркий свет, рядом лежал Энцо, смотрел на нее глазами властелина, от его тела исходил жар. Она слегка отодвинулась.

– Франческа!

Она взглянула ему в лицо.

– Иди ко мне.

Он пробежал пальцами по ее голым плечам и груди. Потом наклонился и поцеловал.

– Знаешь ли ты, как долго я хотел тебя?

Сегодня он чувствовал себя всемогущим, и ему хотелось поделиться своими чувствами с Франческой.

– Годы. Целыми годами я хотел тебя, мечтал о том, чтобы обладать тобой. – Он коротко улыбнулся. Его пальцы побежали к ее шее, затем ко рту. – Все это я сделал ради тебя. Только ради тебя.

– Что значит – все это? – с трудом спросила она.

– Все – значит, все. – Он опять наклонился и поцеловал ее в щеку возле уха. – Ты не должна была доставаться Джованни – ты принадлежишь мне. – Он заглянул в самую глубь ее глаз. – Ты всегда принадлежала мне, всегда, даже когда он… когда ты…

В порыве чувств он притянул Франческу к себе и зарылся лицом в ее волосах.

– Ах, дорогая моя, – страстно прошептал он, – теперь ты моя, навсегда моя. Все это я сделал ради тебя, я все подстроил, я обманул полицию!

Она отпрянула. У нее перехватило дыханье.

– Что ты сделал, Энцо, что подстроил?

Глаза его внезапно потухли, и лицо окаменело. Он заговорил, будто оправдываясь:

– Сделал то, что должен был сделать, чтобы тебя освободить из его лап.

Она смотрела на него, и в ее голове начинала складываться картина недавних событий. Все становилось на свои места.

– Ты сделал так, что Джованни меня возненавидел? – медленно выговорила Франческа. Он мог и не отвечать на этот вопрос; она прочла ответ в мелькнувшей на его лице улыбке торжества. Она поняла все и в ужасе отшатнулась от него.

– Говорю тебе, – настойчиво повторял он, держа ее за руку, – говорю тебе, что сделал то, что должен был сделать.

– Значит, ты заставил Джованни ненавидеть меня, – повторила Франческа. – И это все ради меня, говоришь?

Ее слова прозвучали еле слышно; она просто не решалась громко говорить о таких ужасных вещах. Но теперь мысль ее двигалась прямо и неотступно, и она вынуждена была высказать правду до конца.

– Ты убил его, – прошептала она.

Энцо с силой сжал ее запястье.

– Ты этого никогда не сможешь доказать, – прошипел он. – Тебя же там не было – вспомни, что ты сказала полиции!

Она с минуту молча смотрела на Энцо, почти не чувствуя боли в запястье, потом обвела глазами свое измученное, покрытое синяками тело.

– Это все сделал ты, ты расправился со мной, ты убил своего брата, – сказала она и, как завороженная, вновь и вновь повторяла: – Это был ты… ты это сделал…