Людмила Леонидова - Духи для киски

— Как-то хило вы жили, — мальчик пожал плечами, — теперь тебе нет никакой необходимости возить их самолетами. Звякнешь мне, если что, я тебе хоть сто килограмм куплю, — щедро пообещал он и в раздумье поинтересовался: — Зачем самолетом?

— Они же быстро портятся, — удивилась девушка.

— Ну, не знаю. У меня целый месяц под кроватью валялась одна — я с котом возился, выронил, через месяц съел. Видишь, жив, ничего не случилось. Ну да ладно, поехали дальше. — Протерев круглые очки, он предложил: — Давай посмотрим объявления в одно слово. Строчные называются.

Джуди согласно кивнула. Не заметив жирного заголовка «Досуг», мальчуган обрадовано воскликнул:

— Ой, да тут их море! Сейчас! — Толстый палец Стасика остановился на какой-то строке, глаза его заблестели и, сглотнув слюну, он облизал пухлые губы. — «Клуб-ни-чка», — по слогам прочитал он. — Вот это по-настоящему вкусно!

В школе за любовь к сладкому и вообще к вкусной еде ребята прозвали его Винни-Пухом.

Вдруг он снова нахмурился, отчего и на лице девушки, преданно заглядывавшей ему в глаза, тоже появилась грусть.

— Что? — готовая в любую минуту зарыдать, забеспокоилась она.

— Ты не выдержишь, — со вздохом сожаления произнес он.

— Почему?

— Работенка, я тебе доложу… Все тело устает…

— Тело? — девушка, опустив голову, посмотрела себе на грудь, дальше ее взгляд скользнул по животу, опускаясь все ниже.

— И ноги тоже, — следя за ее взглядом, подтвердил Стасик, — даже больше всего, потому что вся нагрузка на них.

— Если там нужны спортивные навыки, это по мне, я выносливая. Знаешь, я по утрам бегала, в бассейне плавала, одним словом, тело натренировала.

— Спортивные навыки — это хорошо, — похвалил Стасик. — Тело натренированное еще лучше, но даже самые крутые девчонки из нашей школы в обмороки падали.

— На этой клубничке? — сочувственно переспросила Джуди.

— Конечно, на ней. Там помимо тела и ног у них с головой плохо становилось. Кружилась и все такое. Когда подвигаешься, жарко становилось, под открытым солнцем печет, а уж если взялся, отступать некуда. Понимаешь?

— А вашим девочкам, что, тоже, как мне, подзаработать было необходимо?

— Нет, просто полакомиться хотелось. — Стасик снова облизнулся. — Туда не всех брали, только самых послушных. У кого соображалка работает. Тем, кто нас нанимал, только небольшую норму требовалось отдать, остальное себе. Урожай большой в то лето выдался, жара под сорок, ягода портилась.

— А-а, — наконец поняла суть работы Джуди.

— Подожди, вот это, кажется, точно для тебя. «Иностранки»! Тут, правда, еще одно строчное имеется: «Все». Что бы это могло означать? — Мальчик наморщил лоб и задумался, вдруг, стукнув себя по нему, воскликнул: — Догадался! Разнорабочий на стройку!

— Что это значит? — с удивлением поинтересовалась Джуди.

— Значит — делать все, что скажут.

— Тоже руками, ногами и головой? — полюбопытствовала Джуди.

— В общем, да, и кирпичи таскать, и бетон лопатой подавать. — На этом задачи чернорабочего в воображении Стасика исчерпались, и он, махнув рукой, подытожил: — В общем, это тоже не для тебя. Поэтому позвоним, где требуются иностранки.

— Давай, — обречено согласилась Джуди, чувствуя свою невостребованность в этом чужом для нее обществе.

— Девушка, — соединившись с напечатанным номером, солидно начал Стасик, — у меня тут иностранка. Ей работа нужна.

— Работа? — иронично отозвался в трубке голос. — Ты, ботаник, побрейся для начала и галоши надень.

— Да я еще не бреюсь, — простодушно пояснил мальчик и, посмотрев на ноги, подумал, что бы мог означать такой прикол. Про «ботаника» он знал, в классе самых умных очкариков обзывали «ботаниками». К таким он себя не относил.

— То-то и оно, еще не бреешься, а уже иностранку пристроить хочешь. — Женский голос хихикнул. — Иностранка твоя, наверное, из Хохляндии.

— Да нет, она не из Гренландии, а из Америки, — не разобрав, пояснил мальчик, — в Европе тоже жила.

— Из Америки с Брайтона, небось?

— Сейчас спрошу. — Стасик прикрыл трубку и переадресовал вопрос Джуди. — Нет, она говорит, что там одни русские живут, а она настоящая американка, ей даже не приходилось бывать в этом районе. Когда в Нью-Йорк приезжала, она вообще-то из Калифорнии, то снимала квартиру только на Манхеттене, — доложил трубке Стасик.

— Крутая у тебя девчонка, парень.

— А то, — загордился Стасик.

— Только ты все равно не туда позвонил.

— Как это? Вы же пишете: ино-стран-ки?

— Здесь мы для них клиентов подыскиваем. Понял?

— Ага, — ничего не понял Стасик.

— А если ей работа нужна, так и быть, дам тебе телефон нашей шефини. Ее Леной кличут, усек?

— Спасибо, — обрадовался мальчик.

— Только у нас в фирме посредников не любят, пусть твоя иностранка сама позвонит.

— Нет проблем, — пообещал Стасик, старательно выводя цифры в записной книжке и попутно размышляя, что Джуди такое серьезное дело, как денежные переговоры, поручать нельзя.

— Да таких сопливых, которые еще не бреются, — хихикнул женский голос в трубке.

— Борода — дело наживное, — повторяя слова отчима, поучительно заметил мальчик.

— Это, конечно, так, только бабы любят бородатых, запомни, ботаник, коль ты этим промышлять собрался, бородка щекочется…

В трубке послышался отбой.

Мальчик потрогал гладкие пухлые щеки, но времени на размышление о том, каких любят девчонки, не было: Джуди, не все понимая, но видя, как трудно идут переговоры, готова была снова зареветь.

— Иностранка, говоришь? — засомневалась в трубке шеф фирмы Лена. — Хохлушка небось или из Белоруссии?

— Нет, — удивляясь такой бестолковости, невозмутимый Стасик стал выходить из себя, — она настоящая американка. У нее бабушка графиня. Из Франции в Америку еще в прошлом веке приехала, значит, мать как бы по национальности француженка. Бабушка, правда, назад в Париж умирать вернулась. А отец…

— Кто у тебя по национальности отец? — прикрывая трубку рукой, строго спросил Стасик. — У них в паспорте национальность не пишут, но она говорит, что он не африканец, если вас именно это интересует. Если бы негр, то еще лучше, — еще раз прикрыв трубку зашептал Джуди Стасик и вновь переключился на шефа фирмы: — Нет, конечно, не молодая, если бы молодая, я же понимаю, позвонил туда, где написано: «Девочки».

— Конечно, я сообразительный, — согласился с похвалой Стасик. — Не старуха, ей, как моей маме, лет тридцать, наверное. Сама-то она не помнит… — Стасик, прикусив язык, остановил себя на полуслове и решил выкрутиться: — Она паспорт потеряла, не помнит где. Нет, она алкоголь вообще не пьет. Понимаю, что лет много, может, ей и меньше. По-русски умеет, но не все понимает. Плохо? Но она очень способная, быстро учится, — заверил мальчик. — А сколько вы ей заплатите? Вы мне вместе с ней работать предлагаете? Я согласен, потому что она боится тут одна. Но я только вечером могу… Какое это имеет значение, сколько мне лет? Еще в школе учусь. Знаю ли я, что такое «ассорти»? Что это вы мне такие глупые вопросы задаете! — Стасик снова мечтательно зажмурился, представив себе сладко пахнущую коробку с шоколадом, но быстро открыл глаза и стал диктовать свой телефон.