Александра Соколова - Просто мы научились жить.

– Ну ты даешь, Инна Николаевна. Кто бы мог подумать…

И правда – кто бы мог подумать, что разумная и правильная Инна Рубина окажется в такой ситуации. Кто бы мог подумать, что она влюбится как девчонка и окончательно перестанет контролировать собственные чувства. А самое главное – кто бы мог подумать, что мужу объекта Инниной любви придет в голову нагрянуть к ней в офис посреди рабочего дня с – на первый взгляд – диким и странным предложением.

Он пришел без звонка, без предварительной договоренности. Для проформы пару раз стукнул в дверь и широкими шагами вошел в кабинет.

– Простите? – Инна недоуменно подняла взгляд от компьютера и посмотрела на вошедшего мужчину.

– Это вы простите. Я так стремительно ворвался, чтобы не успеть передумать. Меня Алексей зовут. Ломакин. А вы – Рубина Инна, верно?

– Да… Присаживайтесь, пожалуйста. Я так понимаю, что разговор у нас с вами будет долгим?

– Не знаю, – Лёша проигнорировал предложенное кресло и буквально упал на стул, – Всё зависит от вас.

Инна тяжело вздохнула, сняла очки и закрыла крышку ноутбука. Растерянность – вот то, что сейчас раздирало её изнутри. Она не знала, что делать и что говорить.

– Мне нужно извиниться перед вами, да? – спросила, наконец, тихим голосом.

– Нет, не нужно, – горько усмехнулся Лёша, – Вы-то тут причем… Не вы – так другая появилась бы. Я не о том говорить пришел. Мне нужно знать – вы к Лизе серьезно относитесь или для вас это только развлечение?

– Серьезно, – без улыбки ответила Инна, – Настолько, насколько это вообще возможно в такой ситуации.

– То есть?

– Не переспрашивайте. Вы меня прекрасно поняли.

Да, Алексей понял. Слишком часто он слышал в голосе жены те же самые нотки, что прозвучали сейчас – безнадежность.

– Раз серьезно – то у меня есть к вам просьба. Я должен уехать. Надолго – на три недели. А Лизе скоро рожать. И я хотел бы, чтобы пока меня не будет, вы с ней побыли.

Только Бог знает, каких трудов стоило Инне «сохранить лицо». Внешне она оставалась спокойной и отстраненной, а внутри мгновенно поднялся ураган противоречивых чувств.

Что он задумал? Или это ОНИ задумали? Нет-нет, Лиза здесь ни при чём, абсолютно точно. Значит, муж. Что скрывается за этим предложением? Ведь это не просьба, а именно предложение! И еще какое! Чего он хочет?

– Хочу быть спокойным за неё, – раздался Лёшин голос, и Инна с ужасом поняла, что последнее предложение произнесла вслух, – Так вы согласны?

– Вы осознаете последствия? – твердо спросила Инна, сумевшая быстро взять себя в руки. – Понимаете, чем это может кончиться?

– Понимаю.

– Тогда я согласна. Но только при условии, что Лиза будет не против.

– А вы полагаете, она может быть против? – горько спросил Лёша и поднялся на ноги. – Я вам позвоню после того, как поговорю с ней. И дам все инструкции.

– Инструкции? – удивилась Инна, тоже вставая.

– Естественно, – кивнул и усмехнулся уголком губ, – Витамины, прогулки, питание, режим, зарядка и так далее. Я всё вам расскажу.

– Хорошо. В таком случае я жду звонка.

– До свидания.

Лёша быстрым шагом двинулся к выходу из кабинета, но на полпути его остановил дрогнувший голос Инны:

– Алексей… И всё же простите меня.

– Конечно, – оглянулся, посмотрел исподлобья и снова усмехнулся, – Только что нам толку от ваших извинений.

Сложный это был разговор, противоречивый. Но сегодня утром Инна была готова к Лёшиному звонку и после выслушивания его многочисленных инструкций, сразу поехала к Лизе. Она прекрасно помнила о решении навсегда попрощаться после рождения ребенка. Но не очень-то в это верила. Почему-то подсознательно ей казалось, что так просто всё не закончится. И обязательно будет иметь свое продолжение.

– Я готова, – Лиза появилась из комнаты, одетая в свободный комбинезон и свитер поверх него, – Пожалуйста… Достань мне пальто.

– Конечно, – Инна с готовностью сорвала с вешалки широкое драповое пальто и помогла Лизе его надеть, игнорируя разлившееся по телу тепло от случайного прикосновения к шее, – Кстати, мы пойдем пешком, если не возражаешь.

– С удовольствием. Ты же знаешь…

– Знаю.

Впоследствии вспоминая первые две недели, проведенные с Инной, Лиза всегда говорила только одно слово: «покой», скрывая за ним более личное – «счастье». Неловких ситуаций между ними больше почти не было: Инна ворвалась в чужую жизнь так, словно она всегда была её собственной.

По утрам она готовила Лизе завтрак, раскладывала на блюдце нужные витамины и выдавливала из неподатливой морковки сок. После обязательно следовала получасовая прогулка и посещение кино или театра. Затем – отдых, когда Лиза полулежала на кровати, обложенная подушками, и играла с Инной в нарды.

После обеда они снова шли гулять, а по возвращению делали специальную гимнастику, ужинали и – ровно в девять! – ложились спать. Иногда к этому расписанию добавлялись посещения женской консультации, закупки в магазине и прочие бытовые мелочи.

И всё было хорошо, и замечательно, и успокоилась Лиза, и перестала ночами плакать в подушку, вот только по-прежнему руки тянулись к рукам, и не было никакой возможности уклониться от нежной ладони, изредка касающейся щеки.

Конечно, обе старались исключить любую возможность лишних прикосновений. Но не всегда хватало силы воли.

– Ты уже засыпаешь? – шепотом спрашивала Инна, склоняясь над задремавшей у телевизора Лизой.

– Нет, – шептала в ответ та и судорожно жмурилась, ощущая на своем лице теплое дыхание.

– Кофе или чай? – забегала с утра в гостиную Лиза и быстро отворачивалась, сохраняя в зрачках картину полуобнаженного Инниного тела.

Лёша звонил каждый день. Бодро-веселым голосом интересовался самочувствием жены, требовал четкого отчета от Инны – что делали, где были, выполняли ли распорядок. Но за шутливым тоном ясно было слышно тоску и некоторую нервозность.

Каждый раз, повесив трубку после разговора с мужем, Лиза надолго замыкалась в себе – давило уже привычное чувство вины. Инне это не нравилось. Но ей хватало тактичности не поднимать скользкие темы, а с умением настоящего тактика и стратега обходить все острые углы.

А время шло, неотвратимо, неумолимо приближая очередную жизненную развязку, за которой – либо стабильная, «детная», семья, либо… А что «либо» Лиза даже себе самой ответить не могла.

В конце февраля, когда до родов оставалась всего неделя, в Таганроге выдался особенно солнечный и неожиданно-теплый день. Инна проснулась рано – около шести утра – и, потягиваясь, с удовольствием посмотрела на залитую нежным светом гостиную.