Хелен Брукс - Нежная дикарка

— Пока нет. — Она смерила его недоверчивым взглядом. — Мне-то ты чем обязан?

— Ты — дочь своего отца, — невозмутимо ответил Маршалл. — Кроме того, есть и другие причины, о которых я в данный момент предпочел бы умолчать. Достаточно сказать, что, по моему убеждению, этот шаг необходим и он убережет твою мать от лишних треволнений.

Келси тупо уставилась на него: его голос доносился до нее откуда-то издалека.

— Нет. — Она медленно покачала головой. — Спасибо, не надо. Я не могу…

— Можешь и сделаешь. — Это было сказано таким тоном, что она непроизвольно дернула головой и нервно облизала губы. — Я, Келси, не какой-нибудь прыщавый юнец, который имеет привычку распускать руки. Меня тебе незачем бояться. Это избавит тебя и Рут от множества неприятностей, и тебе придется делать вид, что ты от меня без ума, только на публике. В остальное время я ожидаю не более чем вежливого обращения.

— Но послушай…

Он сделал вид, что не слышит, и продолжил:

— Все это, разумеется, останется сугубо между нами. Информировать Рут об истинном положении вещей нет необходимости.

— Но погоди минуточку, я не…

— Я только принесу из машины пиджак, и мы объявим о помолвке. — Его глаза насмешливо поблескивали. — Полагаю, мою рубашку лучше не выставлять напоказ, а? Чего доброго, люди не так поймут и решат, что ты меня скомпрометировала.

Под его жестким взглядом гнев и смятение, бушевавшие в ее душе, сменились усталым безразличием. Судя по всему, он решил настоять на своем, а она так устала и растерянна, что не в силах сопротивляться. Должно быть, это какой-то чудовищный розыгрыш.

Маршалл вернулся буквально через минуту. Когда он открыл дверь, ей показалось, что он чем-то встревожен, но стоило ей взглянуть ему в глаза, как выражение беспокойства исчезло, он снова стал прежним Маршаллом, умело прячущим свои чувства под маской внешней невозмутимости.

— Я думал, ты воспользуешься представившейся возможностью и улизнешь, — весело сказал он, помогая ей подняться.

— Я бы так не поступила. — Она смотрела ему прямо в глаза.

— Да, это я глупость сморозил, — ласково согласился он. — Ты ведь у нас не трусиха, правда? Это одна из причин, по которой я… — Он внезапно замолчал, и на его лицо вернулась уже знакомая ей загадочная, надменная маска, под которой спряталась появившаяся было в глубине глаз нежность. — Одна из причин, по которой мне хочется тебе помочь, — без запинки закончил он, хотя у нее было ощущение, что он недоговаривает.

Когда они подошли к двери, она бросила на него нерешительный взгляд, и он, поворачивая одной рукой ручку, другой приподнял ее подбородок.

— Наши заверения в вечной любви будут выглядеть куда убедительнее, если ты перестанешь смотреть так, будто тебя ведут на гильотину, — негромко сказал он. — О'кей?

— Маршалл, пожалуйста, погоди минуточку, — взмолилась она. — Может, отложим до утра? Незачем рассказывать всем об этом немедленно. Давай подумаем…

— Этот выход напрашивается сам собой, а спешить необходимо, иначе Грег успеет предать гласности свою версию наших отношений. — Он криво ухмыльнулся. — Не беспокойся, пчелка моя, все утрясется. Поживешь полгодика в Португалии, приведешь в порядок мою виллу — и можешь возвращаться домой, свободная как ветер и с отличным загаром. Что может быть проще?

Ей пришлось признать, что его доводы убедительны.

— О'кей.

Келси заставила себя улыбаться, идя с ним рука об руку через комнаты в сад, где находилась ее мать. Хотя она шла с ним рядом и он держал ее за руку, она не была уверена, что, согласившись на его невероятное предложение, поступила благоразумно. У нее было неприятное чувство, что, сменив Грега на Маршалла, она, возможно, попала из огня да в полымя, причем во много раз более опасное. Нет, она, наверно, сошла с ума, если доверилась ему, позволила его гладким словесам и внешней заботе о ее благополучии перечеркнуть все, что было ей о нем известно. Возможно, его предложение и в самом деле вызвано желанием вернуть старый долг отцу, но тем не менее она становится его невестой со всеми вытекающими из этого последствиями, и она не может точно предугадать, чего ей от него ожидать. Или, что гораздо важнее — и тут постепенно нараставший где-то в глубине панический страх перехватил ей дыхание, — она не знает, чего ей ждать от себя. Она доверяла себе еще меньше, чем ему; рядом с ним силы ее оставляли. Разумеется, это всего лишь физическое влечение, тем более что ему в таких делах опыта не занимать, но это ставит ее в уязвимое положение, а ей это не нравится.

— Улыбочку, любовь моя! — вполголоса протянул Маршалл, когда они наконец разыскали Рут и направились к ней.

— Ну, как вечер, Маршалл? — При виде парочки Рут расплылась в улыбке.

— Лучше не бывает, Рут, — бархатным голосом пророкотал Маршалл.

Он нагнулся и прошептал что-то матери на ухо, и у той глаза полезли на лоб. Когда потрясенный взгляд матери окинул раскрасневшееся лицо Келси, она содрогнулась от страха, а когда в глазах Рут отразилось удивление, восторг и ликование, она почувствовала, что сердце у нее уходит в пятки. Ясное дело, мама не будет против, если Маршалл прошептал ей на ухо волшебное слово “брак”. Она вдруг поняла, что где-то в глубине души надеялась на то, что Рут ни за что не согласится и потребует отложить помолвку, чтобы дать ей время на размышления.

— Ax, доченька, поздравляю… — Когда мать заключила ее в объятия и крепко прижала к груди, Келси поймала поверх ее головы довольный взгляд Маршалла, которого происходящее явно забавляло. — Какая чудесная новость, да еще в твой день рождения! — ликовала мать, пребывая в блаженном неведении о том, что новоиспеченная невеста в этот момент посылает будущему супругу такой испепеляющий взгляд, что мужчину послабее он бы просто свалил с ног. — А я и знать не знала…

Келси мужественно выдержала объявление о помолвке и последовавшие за ним шумные поздравления, пожелания счастья, улыбаясь через силу и необычайно старательно разыгрывая роль взволнованной влюбленной. Не ускользнувшие от нее озадаченные взгляды и перешептывания сослуживцев подействовали на ее нервы как укол адреналина. Было ясно, — усилия Грега не пропали даром: все они считали, что она принадлежит ему; от мысли, что она утерла нос Грегу, Келси приняла еще более горделивую осанку, и это дало ей силы ночь напролет смеяться и танцевать, так что никто не смог бы догадаться, что ее умственные и физические силы на пределе и она вот-вот свалится в нервной горячке.

— Завтра во второй половине дня я позвоню и договорюсь о встрече, — шепнул Маршалл, прощаясь на крыльце. Он уезжал последним: остальные гости, поглотив целое море кофе, наконец разъехались. — Нам нужно кое-что обговорить, и мне бы хотелось, чтобы ты не позднее конца месяца выехала в Португалию.