Шерил Андерсон - Роковой аккорд

Охранник принахмурился:

— Холли?

Я чуть ли не по буквам повторила свое имя. Возбуждение от мысли, что мне удалось-таки проникнуть за ограждение клуба, сникло: ближайшие ко мне в очереди фаны уже посмеивались, решив, что я блефую и меня разоблачили. Неужели Клэр посмеялась надо мной — или она просто забыла? И как мне строить разговор с крепким парнем, наслушавшимся уже куда больше «причин, по которым мне надо, ну правда же, необходимо пройти», чем я успею выдумать за те девяносто секунд, пока он еще терпит мое присутствие? И ведь такой лапочка, даже просмотрел список еще раз, но вот снова качает головой, и в этот момент за моей спиной раздается голос:

— Все путем, она со мной.

Дивный голос, низкий и звучный. Обернувшись, я убедилась, что владелец этого голоса тоже весьма хорош собой. Я не сразу его узнала: он подстриг длинные черные волосы, и они волнистым шлемом окружили его лицо. Лицо стало тоньше, отчетливее выступили скулы, но ослепительные зеленые глаза и чувственные губы — ах! Тут никакой ошибки быть не могло. «Адам Кроули!» — выдохнула я, и женские взвизги в толпе фанов подтвердили: да, это он.

— Ну конечно же я — Адам Кроули. А вы — Молли Форрестер. — Кривоватая улыбка показалась мне чуточку притворной, как будто излучать обаяние было для него не таким уж простым делом — уверена, это вовсе не так. Уф, я запуталась в отрицаниях. Но вы же меня поняли?

И я не смогла удержаться от широкой улыбки, когда пожимала ему руку:

— Вы меня спасли.

— Попробуем довести дело до конца. — Он поблагодарил охранника и распахнул передо мной дверь. Девицы в очереди выкликали его имя, самые отчаянные пытались дотянуться, притронуться к нему. Адам помахал им рукой и, довольно ощутимо подтолкнув меня в спину, захлопнул дверь за нами обоими.

— Я не собиралась похищать вас у ваших обожателей, — пробормотала я, оказавшись с ним вместе внутри.

— Они выкрикивают мое имя, но это вовсе не означает, что они любят меня, — сухо возразил Адам. Похоже, он решил посвятить меня во все тайны. — Наверное, вам это непонятно.

— Вы так добры ко мне.

— Я изредка бываю добр. — Он склонил голову набок, словно прикидывая, стоит ли и дальше рассуждать на эту тему. Решил, что не стоит. — Наше место там, — пальцем указал он куда-то через плечо, развернулся и пошел в этом направлении.

Я поплелась за ним.

— Спасибо, что вышли встретить меня, — сказала я в тот момент, когда мы пробирались за кулисами театра. В сумрачном интерьере, казалось, сверкали искры — так усердно готовились тут к вечернему концерту. Зал был довольно большой, по одной его стене тянулась сцена, напротив нее, по другой стене — высокие зеркала в позолоченных рамах. Зрители занимали места за столиками и на балконах напротив сцены, и по бокам от нее. Обстановка по минимуму, но хотя бы нет опилок на полу и ковбоев возле бара. Все приглушено, блестят лишь медные светильники на стенах и кольца на перилах балкона.

— Мама просила меня присмотреть за вами. Это почему? Вы для нее важная персона или она вам не доверяет?

Я рассмеялась (будем надеяться, не истерическим смехом). И не пронзительным смехом девочки-подростка, чей голос вопил у меня в голове: «Адам Кроули! Поверить не могу, я тут с Адамом Кроули, сыном Мики Кроули!» Откашлявшись, я постаралась заодно вернуть себе и ясность мыслей:

— Мы только что познакомились. С чего бы ей доверять или не доверять мне?

— Значит, вы — новая подружка Джордана, а не его экс и не сумасшедшая, которая его преследует?

— Не экс, не сумасшедшая и даже не подружка. — Я остановилась посреди дороги как раз в тот момент, когда Адам собирался провести меня через таинственную, без всякой вывески, дверь, которую охраняли двое здоровяков — по сравнению с ними тот великан у главного входа выглядел заморышем. — Вероятно, Клэр поручила вам встретить кого-то другого.

Он скорчил гримасу, выражавшую, должно быть, смиренную просьбу о прощении — вот только зеленые глаза так и полыхали:

— Да нет, это лишь мои домыслы. Раз уж меня послали к дверям встречать такую красавицу, значит, вы как-то связаны с Джорданом.

— Вообще-то я «связана» с Оливией.

— Ее пациентка?

— Вот уж нет.

— Она — ваша пациентка?

— Тем более нет.

Его улыбка стала более задушевной; Адам снова склонил голову к плечу, внимательно меня разглядывая (мы оба как раз прошли через ту дверь).

— В подруги ей вы точно не годитесь, — рассуждал он, ведя меня по коридору с афишами — краткая наглядная история рока: Джаггер, Бирн, Верлен, Йоханссон, Хинд, Спрингстин, Кобейн.

— Почему это не гожусь в подруги?

— Я знаю обеих ее подруг — тоска зеленая, что внешне, что в разговоре.

Настал мой черед наклонить голову к плечу и хитренько посмотреть на него:

— А она о вас хорошо отзывается!

— Кто-то врет: либо она, либо вы.

— Вам станет легче, если я скажу, что она вовсе о вас не упоминала?

— Это больше похоже на правду, — отозвался он, но в его улыбке поубавилось киловатт. Мы свернули за угол и попали в очередной коридор, где изо всех сил трудились сопровождавшие группу рабочие сцены и, как это обычно бывает, болтались какие-то примазавшиеся лентяи. Адам ухватил меня за локоть — «Держитесь рядом, так будет веселее» — и ловко проложил себе путь через запруженный коридор. Со всех сторон выкрикивали его имя, он кивал, улыбался и тащил меня за собой.

Надо же, подумала я, как все его любят, хотя он перестал выступать и уже столько времени прошло с тех пор, как он выпустил свой альбом. Конечно, этот путь, этот маленький спектакль — все было подстроено специально для меня. Интересно, такая его нацеленность на очередную девицу — обычное дело или он старается из-за Оливии? Кстати говоря, в их отношениях следовало бы разобраться (для статьи, разумеется). Тем более когда Оливия и его мать обвиняют друг друга в смерти Рассела.

— Мы сможем поговорить в каком-нибудь более укромном месте? — намекнула я.

— Отлично. Пошли! — Он развернулся и снова потянул меня за локоть, как будто собирался вернуться к главному входу.

— Нет-нет. Сейчас у меня работа.

— Полно вам, Оливия — человек непростой, но чтобы работа? Расслабьтесь. — Адам подвел меня к двери с табличкой: «Джордан Кроули». Едва он занес кулак, чтобы постучать, дверь распахнулась, и оттуда вышел человек постарше — совершенно сногсшибательный и очень сердитый. Высокий, худой, с выразительными острыми скулами и густыми, до плеч, волосами, в которых только-только начала пробиваться седина. У меня буквально в зобу дыханье сперло — и это к лучшему, иначе я бы во всю мочь своих легких выкрикнула его имя и пустилась толковать о том, как была влюблена в него глупой тринадцатилетней девчонкой.