Кэтрин Мэлори - Ночной обман

Но это был не сон. Стена над диваном все так же зияла пустотой. От фактов никуда не деться: Марк Ушел, а картина исчезла. В еще большую панику Наташу повергла мысль, что, возможно, со времени его исчезновения прошло уже несколько часов, тогда он может уже находиться на борту самолета, направляющегося в Европу. На то, чтобы немного взять себя в руки и вновь обрести способность хоть как-то мыслить рационально, ушло еще полчаса. Именно тогда она и позвонила Трейси.

— Наташа, милая, я просто не могу поверить своим ушам! Марк Дюшен никогда не стал бы воровать картину. И потом, откуда у тебя Матисс? Я что-то не совсем поняла, как он у тебя оказался?

Стараясь говорить как можно спокойнее, Наташа повторила свой рассказ о том, каким образом в ее квартире оказалась столь ценная картина.

— Уж не из-за нее ли ты так дергалась вчера весь вечер?

— Из-за нее, но ты же понимаешь, я не могла тебе все рассказать! Теперь я ужасно жалею, что не поделилась с тобой: ты бы не позволила мне сделать такую глупость, как привести в дом незнакомца!

— Радость моя, Марка Дюшена вряд ли можно считать незнакомцем. Я знаю его не меньше двух лет и смею тебя уверить, если кого и можно без опаски привести к себе домой на ночь — то это Марка.

Наташа побледнела, радуясь, что по телефону этого не видно.

— Ты хочешь сказать, что он и тебя соблазнил?

— Ни в коем случае, — запротестовала Трейси. — Ты знаешь, какие мужчины мне нравятся. Марк бесподобен, признаю, но он не совсем в моем вкусе. А вот тебе он очень подходит. Поэтому-то я и была так рада, когда однажды он позвонил и поинтересовался, не могу ли я познакомить его с тобой.

— Он… что?!

— Разве он тебе не рассказывал? От него не было никаких известий несколько месяцев, а потом он вдруг как с неба свалился. Кажется, это было в четверг. Марк позвонил и заявил со своим очаровательным акцентом, что хотел бы познакомиться с некой Наташей Бэррон. Разумеется, я ему ответила: «Нет проблем!» Я знала, что ты собиралась прийти на мою вечеринку, и потому недолго думая пригласила и его.

Наташа в голос застонала от бессильной ярости и презрения к своей непроницательности: метод этого проходимца ясен. Интересно, скольких еще жертв невольно подсунула ему Трейси? И как можно, зная его в течение двух лет, даже не заподозрить, что Марк — профессиональный вор? Конечно, нельзя сбрасывать со счетов его коварное обаяние. Наверняка это помогло ему облапошить сотни легковерных женщин, а не только ее одну!

— Трейси, мне неприятно сообщать тебе об этом, но Марк Дюшен — жулик, причем очень ловкий.

Трейси все еще отказывалась ее понять, и Наташу это уже начинало бесить.

— Но Марк ни за что бы не поставил под угрозу свой бизнес такой глупостью, как кража картины!

— Бизнес? — скептически переспросила Наташа.

— Голубушка, ты что, вообще не задавала мужику никаких вопросов? Он занимается оценкой произведений искусства. Во Франции половина коллекционеров и все музеи платят ему баснословные гонорары за экспертизу. Говорят, ему случалось распознавать подделки там, где десятки экспертов чуть ли не под присягой клялись, что имеют дело с подлинными произведениями. Можно сказать, что Марк — знаменитость.

— Ради Бога, Трейси, неужели ты поверила? — возмутилась Наташа.

— Я услышала все это отнюдь не от самого Марка. О нем очень много говорят, в том числе и те, кому положено знать…

Но Наташа уже не слушала подругу. Она заметалась по комнате, чувствуя нарастающую потребность предпринять что-то незамедлительно.

— Трейси, ты не знаешь, где он остановился? Вероятнее всего, Марк уже далеко, но нельзя пренебрегать возможностью разыскать его.

— Я не спрашивала. — Трейси тоже начинала терять терпение. — Марк Дюшен — это «Летучий голландец», и я только рада, что, оказываясь в Нью-Йорке, он иногда вспоминает о моем существовании.

— Черт!.. Ладно, Трейси, я должна заканчивать разговор. Мне пора отправляться на поиски.

— Хорошо, дорогая, но только держи меня в курсе дела. Но несмотря ни на что, я уверена, что этому недоразумению найдется какое-то логическое объяснение.

Еще бы, объяснение есть, и Наташа в конце концов с ним смирилась. Поспешно попрощавшись, она повесила трубку, потом сразу же сняла ее опять. Но тут она замялась. Кому она собирается звонить? В полицию? При обычных обстоятельствах это было бы самым разумным решением, но в мире искусства свои законы.

Когда дело касается полиции, всегда есть вероятность, что история попадет в газеты. Для торговца картинами вроде Якоба последствия дурной рекламы могут оказаться просто катастрофическими. Многие из работ, которые он продавал, поступали из личных и общественных коллекций на условиях консигнации. Если распространятся слухи, что в галерее Нокса случаются кражи картин, то этот выгодный источник дохода наверняка иссякнет.

Нет, звонить в полицию слишком рискованно. Пожалуй, нужно обратиться за инструкциями к самому Ноксу — позвонить ему в Калифорнию. Возможно, он захочет решить вопрос частным порядком. Номер телефона, по которому можно с ним связаться, был записан на бумажке, которая лежала у Наташи в кошельке, но когда она стала его доставать, руки задрожали. Нет, она просто не в состоянии предстать перед боссом с таким сообщением, даже по телефону!

Якоб Нокс никогда не отличался великодушием. Не важно, в чем он заверял Наташу, когда навязывал ей Матисса, все равно он будет винить девушку в краже картины. С должностью в его галерее можно сразу же распрощаться, вполне возможно, что ей вообще больше не придется работать в художественном бизнесе Нью-Йорка. Нокс запросто может об этом «позаботиться».

Наташа в задумчивости отошла к окну, терзаясь сомнениями. Черт бы побрал этого француза! Да и сама она хороша — как можно быть такой доверчивой дурочкой! Она покорилась ему с готовностью сгорающей от желания кошки! Продолжая корить себя, Наташа невидящим взглядом уставилась в окно. На улице было прекрасно — погожий осенний денек. Безоблачное небо было пронзительно синим, деревья в парке Риверсайд полыхали багрянцем и золотом. Вдали, в водах Гудзона, играло солнце. Вверх по реке медленно полз буксир, толкая перед собой баржу, а высоко в небе маленький невидимый самолет оставлял за собой длинный белый след. Наташе захотелось плакать.

Однако сейчас не время поддаваться своим слабостям. Один раз она уже сделала это, нарушив собственные правила, и вот результат. Время идет, и с каждой секундой Матисс ускользает все дальше. Вытерев взмокшие от пота ладони о джинсы, Наташа вернулась к телефону.

Не успела она набрать весь набор цифр кода Калифорнии, как вдруг замерла, услышав позади себя какой-то царапающий звук. Она стремительно развернулась я поняла, что это было: в ее двери поворачивали ключ! Наташа выронила трубку и, остолбенев, безмолвно наблюдала, как дверь медленно открывается. Сердце пропустило несколько ударов — с ее собственным ключом в руках в квартиру входил Марк Дюшен собственной персоной.