Сандра Джоунс - Два одиночества

А ты как думала? — ехидно подсказал внутренний голос. Ты не из тех женщин, что заставляют мужчин сгорать от страсти. Правда, однажды ее захотел Джон. Но тогда она была молода и только что создала себе новый образ. Верно говорят, имидж — это все! Впервые в жизни Терри тогда жила вдали от дома, ощущая себя иной, совсем не похожей на прежнюю недотепу Терри, и вела себя соответственно.

Справедливости ради нужно сказать, что и до Джона кое-кто из мужчин проявлял к ней интерес, думая, что в ней есть что-то особенное. Ну и конечно же очень быстро разочаровывался. А роман с Джоном затянулся надолго по одной простой причине: он предложил ей стать его женой прежде, чем понял, что она все та же Терри Торхаут, и она приняла предложение.

Терри горько усмехнулась. Все как в сказке: часы пробили полночь и для нее бал кончился. И вот она снова в своем собственном закоптелом жилище — постаревшая, но едва ли поумневшая...

— Кейн, а вы... вы видели в последнее время какие-нибудь стоящие фильмы? — светским тоном поинтересовалась Терри, но тут же, застонав, прикрыла глаза. — Господи, ну что за чушь я несу?!

— Нет. А почему?

— Что «нет»? И что «почему»? — уточнила Терри.

— Я не видел ничего стоящего. И почему вы считаете, что несете чушь?

Терри сидела на кушетке, наглухо запахнувшись в халат и поджав под себя ноги. Кейн привстал, извлек из-под себя кость домино, покрутил ее в ладони и пересел на кушетку рядом с Терри.

— Похоже, кресло заминировано.

— Извините. — Терри смущенно улыбнулась. — Вечером Фреду нездоровилось, и я уложила его спать пораньше. Обычно он убирает за собой игрушки.

Кейн в этом сомневался. И даже очень. Но возражать не стал. Терри явно не принадлежит к категории строгих мам. Наверняка балует мальчишку — чтобы компенсировать отсутствие отца, — и ничего плохого в этом нет. Если не перебарщивать и вовремя остановиться.

— Кейн, а ведь я до сих пор не знаю, чем вы занимаетесь...

— Вы не спрашивали.

— Но ведь сейчас спросила. Хоть и в косвенной форме.

— Я подрядчик. Занимаюсь железобетонными конструкциями и тяжелыми машинами.

Терри чуть расширила глаза, явно не поняв что к чему, а Кейн, не думая о том, что делает, коснулся ее босой ступни и взял ее в ладонь.

— Моя работа — это тяжелое оборудование и строительная техника. Мы расчищаем участки земли для строительства, прокладываем дороги, возводим небольшие мосты и все такое... Короче, как увидите котлован, горы песка и огромные желтые машины, это мы.

Кейн все говорил и говорил, а его пальцы, словно сами по себе, поглаживали ступню Терри. Постепенно — так постепенно, что оба не заметили, как это случилось, — его голос стих. А пальцы медленно продвигались по подошве ее ноги: задержались в выемке, погладили пятку, изучили форму каждого пальца...

Терри прерывисто задышала. Глаза у нее расширились, губы чуть подрагивали. Кейн прикрыл глаза, откинулся на спинку кушетки и вздохнул — так глубоко, что дрожь прошла по всему телу.

Он весь горел от желания. Даже горло свело. Как же ему хотелось распахнуть полы этого дурацкого халата, развязать пояс и расстегнуть одну за другой пуговицы ночной рубашки из фланели в горошек!

Внезапно маленькая ступня выскользнула из его ладони, Терри выпрямилась и, избегая на него смотреть, промямлила:

— Кейн, может, вы... может, хотите еще кофе? Это особый сорт. С добавкой лесного ореха и еще чего-то... по-моему, каких-то специй...

Но оба прекрасно знали, что он хочет вовсе не кофе. И она тоже. Кейн так и не понял, то ли он силой усадил ее к себе на колени, то ли она сама там расположилась, но результат был налицо. По их телам пробежал огонь.

Терри вся дрожала. Теперь, когда она сидела у него на коленях, губы ее оказались слишком высоко, и Кейн опустил ее на подушку, припав к ее рту. Наконец-то ему стало удобно.

Более чем удобно.

Ее губы — теплые и мягкие — на вкус отдавали кофе и корицей. От волос исходил запах дыма и тех самых духов, которыми она надушилась на вечер встречи выпускников. Вот вам и «Черная магия»...

Слившись губами с губами Терри, Кейн наслаждался их сладостью, а руки его тихонько, поглаживали упругие округлости ее ягодиц под мягкой фланелью. Но даже сквозь ткань он ощущал жар ее тела и нежную кожу.

Кейн еще отдавал себе отчет в происходящем. А ведь с тех пор, как он целовал женщину, прошли годы, мелькнула в воспаленном мозгу мысль. Но, похоже, так он никогда еще не целовался. Или с каждой женщиной это происходит по-разному? Раньше он никогда не задумывался над подобными вещами.

Так или иначе, но с Терри все по-другому.

Кейна пронзило желание. Но к плотскому желанию примешивалось и другое, неизведанное ранее чувство. Потребность не только брать, но и давать? Потребность выразить нечто, невыразимое словами?

Кейн покрывал поцелуями все ее лицо, нежно покусывал мочку уха. Она судорожно хватала ртом воздух, и Кейн коснулся губами ее подбородка. Точеного, упрямого подбородка, сводящего его с ума, и снова припал к ее губам.

Парень, не теряй голову! — раздался из глубин сознания внутренний голос, но Кейн не внял предостережению. Он нащупал ее груди, нежные бугорки, напрягшиеся под его руками, и почувствовал, что она вся дрожит.

— Терри, — жарким шепотом выдохнул он. — Если вы не хотите, мы не зайдем слишком далеко. Обещаю.

— Нет, я хочу! — Она перевела дыхание, и Кейн ощутил, какая нежная у нее кожа в ямочке на шее. — Хочу...

— Я тоже, — пробормотал Кейн.

Он опьянел от желания и напрочь лишился рассудка. Раньше он и не представлял, что может испытывать столь сильные чувства к женщине. Нет, в его возрасте это чистое безумие! Особенно после всего, что он пережил. Ну почему его угораздило повстречаться именно с Терри Картер?

С женщиной, у которой есть сын.

Терри тоже не прислушалась к сигналу тревоги, звеневшему у нее в голове. И мало-помалу он стих, перейдя в невнятный шепот, упрямо твердивший, что потом она пожалеет, ох как пожалеет...

— Зачем прятать такую красоту? — пробормотал Кейн, распахнув халат, и дрожащими от нетерпения пальцами расстегнул пуговички ночной рубашки. Обнажив грудь, простонал: — Ты такая красивая...

— Я не... — Терри осеклась.

Вспомнились слова, которые столько раз она выслушивала от мужа.

— Ты что, вообразила себя записной красавицей? Видно, вбила себе в голову, что неотразима! — с ехидцей говорил он, стремясь задеть побольнее. — Увы, детка, не обольщайся! Тебя и привлекательной-то можно назвать с бо-о-льшой натяжкой.

Терри обхватила Кейна за плечи, неотрывно глядя ему в глаза.