Джоанна Лэнгтон - Я все нашел...

— Я люблю домашних животных, но опасности, что я полюблю вас, не существует! — возразила Одри.

Она погрузилась в глубокие раздумья, вновь и вновь заново переживая странное чувство, возникавшее у нее всякий раз, когда она встречалась взглядом с Филиппом. Это чувство пугало, приводило в замешательство и вместе с тем наполняло ее каким-то сладостным волнением. И наконец Одри поняла, что с ней происходит…

Филипп — яркая личность. Вне всякого сомнения, она реагировала на огромной силы заряд сексуальности, ниспосланный ему свыше. Сердцем меня вовсе не влечет к нему, рассуждала Одри, просто моя плоть существует как бы отдельно от меня. Это сродни тому, как если бы, проголодавшись, я вдруг представила соблазнительный десерт. Это глупо, вредно и бесполезно, но теперь, когда объяснение найдено, я попытаюсь обуздать свои чувства. А если я поставлю Филиппа на одну доску с шоколадным тортом, мне намного легче удастся с этим справиться.

Наступали сумерки, когда лимузин подъехал к крутому склону горы, у которого расположилось поместье. Филипп вышел из машины и помог выбраться Одри. Она изумленно огляделась.

— Так Максимилиан здесь живет?

— А чего ты ожидала? Крошечного домика на опушке леса?

Одри молча покачала головой. Огромное роскошное поместье могло показаться ничем ни примечательным только очень богатому человеку.

В просторном холле их ожидала улыбающаяся женщина средних лет. После нескольких произнесенных ею фраз Филипп помрачнел.

— Что-то случилось? — встревожилась Одри.

— Максимилиана нет дома. — Филипп отпустил ее руку — необходимость притворяться отпала, решила Одри. — Его экономка даже не знает, где он. Как раз в духе Максимилиана! И на кой черт, с его-то здоровьем, он вздумал слоняться по окрестностям?

— Возможно, следовало сообщить о нашем приезде.

— Я хотел сделать сюрприз. — Филипп бросил на нее раздраженный взгляд. — На меня не похоже, но зато в полном соответствии с идиотским порывом, которого Максимилиан вполне может ожидать от недавно обручившейся пары! Я думал, что сам факт нашего приезда без предупреждения окажется для него убедительным подтверждением истинности наших отношений… ну так, словно я не мог дождаться, чтобы похвастаться! — объяснил он и, направившись к ожидавшей распоряжений экономке, сказал ей что-то по-французски. — Франсуаза покажет тебе нашу комнату. А мне надо сделать несколько звонков, чтобы отыскать Максимилиана!

Одри направилась вслед за экономкой на второй этаж, но вдруг остановилась и нахмурилась. Румянец вспыхнул у нее на щеках. Нет, она, должно быть, ослышалась. Не может быть, чтобы Филипп сказал «нашу комнату». Уж не думает ли он, что они поселятся в одной комнате?!

Но минуту спустя Франсуаза ввела Одри в огромную роскошно обставленную спальню, где рядом стояли чемоданы Филиппа и ее собственные. Девушка с опаской посмотрела на кровать с массивным, покрытым затейливой резьбой изголовьем. Ложе выглядело огромным. Нет, это какой-то розыгрыш, недоразумение, ведь Максимилиан весьма старомоден и не прочь побурчать по поводу моральной распущенности современной молодежи.

Стараясь подавить смущение, Одри отправилась на поиски Филиппа. Она нашла его в великолепной библиотеке, где при виде полок с многочисленными томами в дорогих переплетах на мгновение застыла в изумлении.

Филипп разговаривал по телефону. Его глухой отрывистый голос звучит так… сексуально, мелькнула у Одри мысль. Наконец Филипп соизволил обнаружить ее присутствие.

— Если ты голодна, Франсуаза приготовит тебе ужин.

— Тут произошла какая-то путаница. — Одри переминалась с ноги на ногу. — Мои вещи отнесли вместе с вашими… в ту же комнату, я хочу сказать, а я не знаю французского и не могу объяснить, что… ну, вы понимаете…

— Нет, не понимаю. Естественно, нам положено жить в одной комнате. Максимилиан ведь не идиот. Если мы будем спать раздельно, он никогда не поверит, что мы действительно помолвлены.

5

Одри уставилась на Филиппа, румянец стремительно заливал ее щеки.

— Неужели вы и впрямь решили, что я буду жить с вами в одной комнате? — в смятении прошептала она. — Я не могу спать с вами в одной постели. В нашем договоре не было такого пункта.

— Ты что, с Луны свалилась? Ты продала мне право распоряжаться твоим ближайшим будущим за определенную цену. Я заплатил твои астрономические долги, так что ты, милая моя, не в том положении, чтобы кочевряжиться. — Филипп смотрел на нее, как на насекомое, которое собирался безжалостно раздавить. — И ты вовсе не невинное создание, какое пытаешься изображать перед Максимилианом!

Одри оказалась не готовой к этому неожиданно обрушившемуся на нее потоку обвинений.

— Я вовсе не поступала бесчестно…

— Именно бесчестно. Ты наделала долгов, не имея возможности с ними расплатиться. Ты ничем не лучше обыкновенного вора. — Филипп презрительно скривил губы. — И не жди, что я стану тебе потакать. Пора положить конец твоим фантазиям.

— Фантазиям?.. — слабым голосом повторила Одри.

— Роскошные вечеринки, шикарный ремонт не в собственной, а в снятой квартире — что это, если не глупые фантазии? Возможно, таким образом ты пыталась купить чью-то дружбу. Но мне тебя ничуточки не жаль, я знаю, что ты далеко не глупа и прекрасно понимаешь, что делаешь…

— Но вовсе не я устраивала эти вечеринки, да и квартира тоже не моя! — попыталась протестовать Одри.

— Думаю, ты рассчитывала, что Максимилиан позаботится об оплате твоих счетов. Какое же, наверное, разочарование тебя постигло, когда ты узнала, что он беден как церковная мышь!

Услышав обвинения в меркантильности, Одри побелела как полотно.

— Если бы вы с самого начала позволили мне дать объяснение по поводу этих долгов, то знали бы…

— Тебе удалось разжалобить доброе сердце Максимилиана, и ты решила, что он готов на все?! — презрительно бросил Филипп. — Но я вовсе не идиот. Сначала нежная дружба, вслед за этим довольно экстравагантная трата денег, а затем ты, несомненно, написала Максимилиану и взволнованно поделилась с ним, что оказалась в сложном финансовом положении…

— Нет… нет, это какое-то безумие! — С каждой секундой отчаяние все больше овладевало Одри.

— А затем, наверное, Максимилиан ответил тебе, что очень хотел бы помочь, но, поскольку десять лет назад его деньги были присвоены нечистым на руку бухгалтером, материально он полностью зависит от меня!

— Я ничего подобного не сделала бы. Мне бы и в голову не пришло беспокоить Максимилиана своими проблемами! Вы ненавидите людей, Филипп. Вы всегда видите в них только плохое, а хорошее — никогда!