Знаешь, я не твоя - Ксения Хиж

пошли значительно лучше, и мама, наконец, расслабилась и перевела дух.

— Она работала после смерти отца?

— Не то чтобы работала… _ Лика нахмурилась. — Она никогда не работала, это не совсем ее. Она художник, сейчас у нее своя картинная галерея и… Игорь помог. И ей. И мне…

Анжелика не улыбнулась, как ожидал Кирилл, а наоборот опустила голову вниз, о чем-то задумалась, покусывая губу. И когда она, наконец, подняла свое лицо, его сердце замерло и перестало биться. В ее глазах отражались отчаянье и боль.

— В чем дело? — он вновь прикоснулся к ее руке, но она отняла ее. — Расскажи мне?

— Все нормально. — Отмахнулась она. — Я рада, что мама, наконец, обрела относительный покой и счастье и ей теперь не надо ломать голову как прожить завтрашний день и на какие средства купить еду. Я же об этом и не задумывалась никогда, Игорь меня всем обеспечивает.

— Игорь… — Он, усмехнувшись, фыркнул. — Готова оды ему петь. Видимо, он и вправду многое для вас сделал.

— Зачем ты так?

— Насколько он тебя старше?

— Причем здесь это? — Лика чуть нервно мотнула головой. — Он мамин ровесник.

— Ты такая молодая. Красивая. Он не прям эталон, как я посмотрел. Напротив…

— Кирилл! — прошептала Лика умоляюще. — Перестань, пожалуйста.

Анжелика замолчала, Кирилл, нахмурившись, откинулся на спинку стула. Смерил ее долгим пронизывающим взглядом, от которого по его телу пошел ток — слишком прекрасной была девушка напротив него. А по ее — неуправляемая дрожь — слишком остро скользил по ее коже и оголенным чувствам его взгляд.

Они, все так же продолжая молчать, выпили еще вина, и он вдруг поднялся и пригласил ее на танец. Кирилл взял ее руку в свою и ощутил уже не сопротивление, а скорее неуверенность.

— Пойдем, — прошептал он над самым ее ухом. — Тебе нечего бояться, пока я рядом ты в безопасности.

Анжелика посмотрела ему в глаза, и от этих простых слов на душе сделалось приятно и легко.

Прекрасное вино кружило голову, заставляло расслабиться, отдаться на растерзание чувствам и свежему морскому ветру.

Руки Кирилла медленно заскользили по ее спине, лишь на мгновение он прикоснулся пальцами к ее шее, и когда она вздрогнула, снова опустил их на спину.

Музыка увлекала, завораживала. Его прикосновения обжигали и дарили приятное тепло, волнами разливающееся по податливому телу. Когда его пальцы скользнули к ее ягодицами и нашли там покой, Анжелика ничуть не воспротивилась, она словно куколка, словно марионетка, шла за ним. Он кружил ее в танце, их глаза смотрели друг в друга, и казалось, весь мир замер, уснул, оставляя только их одних, наедине.

— Ты отлично танцуешь, — как бы, между прочим, заметила Анжелика.

— Спасибо, но поверь это все благодаря тебе. Черт знает, сколько лет не танцевал! — Кирилл легонько оттолкнул ее от себя, заставляя кружиться.

— Ой, — Анжелика засмеялась, неловко оступилась и повисла у него на руке. — Извини, у меня голова закружилась.

Кирилл рассмеялся, помог удержать ей равновесие, обвил рукой ее тонкую талию.

— Прогуляемся?

— Давай! — Анжелика чувствовала себя неловко, но с удовольствием ощущала на своей талии его крепкие руки.

Морской ветер наполнил ее разгоряченное тело прохладой. Стало намного легче дышать, туман в голове рассеялся, а на душе — спокойствие и радость.

— Мне стало значительно лучше, и ты знаешь, по-моему, мы отлично провели время.

Кирилл вновь обнял ее за талию только уже двумя руками. Их тела соприкоснулись, и дышать тут же вновь перехватило. И дело вовсе не в выпитом вине, все дело исключительно в нем.

— Завтра можно повторить. — Сказал он и скользнул взглядом по ее губам.

— Нет, — Анжелика попыталась отстраниться. — Не стоит. Зачем?

— Потому что нам обоим это нравится. — Он почувствовал, как она напряглась и, улыбнувшись, добавил: — Потому что ты чертовски нравишься мне! И я хочу продолжать с тобой общаться. Вне съемок. Вот так, как сейчас.

Его пальцы сильней сжали ее талию, горячее дыхание обожгло лицо. Довольно прозрачное заявление.

Лика вскинула голову. Его серые глаза, затененные ресницами, внимательно смотрели на нее. Временами эти глаза казались ей почти серебристыми, а иногда они становились совсем черными и в них читались чувства, которые Анжелика боялась узнать.

— О, Кирилл! — даже в ночи было заметно, как краска залила ее лицо. Она заметно смутилась. — Еще не время!

— Еще? — он прижал ее сильнее и рассмеялся.

— О, нет, я не то хотела сказать! — Лика смутилась еще больше, попыталась уклониться от его приближающихся губ. — Этого не будет, Кирилл! Ты забыл? Я замужем!

— Забудешь тут как же, — усмехнулся он. — Ты только о нем и говоришь, но знаешь, что главное я сегодня услышал?

— Что? — она нахмурилась, всматриваясь в его лицо. Кажется, она огорчилась, когда он отнял от ее талии свои руки и убрал в карманы. — Что ты услышал?

— Что ты не любишь его и совсем не счастлива.

— Ох! — выдохнула она, отворачиваясь. Улыбнулась заметно бодро. Наиграно и нелепо. — Тебе показалось!

— Поверь мне нет. Благодарность, уважение, да все что угодно, но только не любовь! — его пальцы коснулись ее руки. — Молодость не цветет без любви, не дышит. Без любви она умирает.

И пока Анжелика то открывала, то закрывала рот, подбирая нужные слова в смятении, он властно взял ее за руку и повел за собой в сторону дома.

Спальня Регины располагалась на первом этаже — последней по коридору. Ее комната была больше других по размеру и намного темнее — прямо за окном поселились пушистые кустарники, день ото дня тянущие свою листву к солнцу и бросая тень на всю стену дома.

В комнате витал сладковатый аромат духов и зажженных вокруг кровати ароматических свеч. Регина лежала на черных шелковых простынях и лениво перелистывала журнал. Шелк ласкал тело, струился, переливался от ее движений, приятно холодил кожу, и она уже чувствовала, как возбуждение нарастает в ней подобно огненной лаве. Ее красный шелковый халатик распахнулся, одна из бретелек полупрозрачной майки спала с плеча, обнажая полную грудь, но Регина и не заметила этого. Она и журнал то не читала, а просто перелистывала безразличным взглядом, где-то в глубине ее зрачков горело пламя, в котором была совсем другая картинка. Она представляла себя в крепких жарких объятиях Кирилла Баринова. Она прямо чувствовала, с какой страстью он опрокидывает ее на спину и начинает целовать ее шею, грудь, снова шею и медленно спускается к ее животу…

Регина глубоко вздохнула и откинула журнал в сторону, от одной только мысли о нем, она вся закипела от возбуждения. Она нашла взглядом флакон духов и не жалея содержимого