Запретные игры (СИ) - Вашингтон Виктория Washincton

— Ничем особенным не занимался, просто был дома, как и всегда, — произносит он и на всякий случай добавляет:

— Зачем тебе такая информация? — окидывает меня внимательным взглядом.

Я чувствую, как внутри меня пробуждается еще одна маленькая искорка сомнений. Его реакция очень странная. Да в целом, как и он сам. Может быть, я сужу Давида слишком строго и стараюсь надумать то, чего нет?

— Просто интересно, — говорю я, стараясь скрыть свои подозрения. — В последнее время происходит много странных вещей, и я хочу быть уверена, что могу доверять окружающим меня людям.

Давид смотрит на меня какое-то мгновение, будто пытаясь прочитать мои мысли. Затем, неожиданно для меня, его лицо смягчается.

— Дарина, я никогда не хотел тебе навредить, — произносит он и я вижу искренность в его глазах. — Я здесь, чтобы помочь тебе. Ты знаешь, что можешь на меня положиться.

Несмотря на его слова, у меня все еще есть сомнения. Но я решаю пока оставить все как есть и найти больше доказательств, прежде чем делать окончательные выводы. Вглядываясь в его глаза, я готова дать ему шанс доказать свою невиновность.

Как только Рома в школьном дворе встречает одноклассников, то сразу же прощается с нами и уходит.

— Теперь подробнее, Дарина, — Давид окидывает меня мрачным взглядом.

— Ты о чем? — вопросительно округляю глаза.

— Твои вопросы, — прямо заявляет он. — Они ведь неспроста.

— Ты надумываешь лишнего, — отмахиваюсь от него.

— Нет, — он отрицательно качает головой. — Выкладывай.

— Сейчас урок начнется, — пытаюсь хоть как-нибудь избежать неудобной темы.

Понимаю, как это будет глупо выглядеть, если начну объяснять в чем его подозреваю. Конечно, если на деле он и правда никак к этому не причастен. А если же все-таки я не просто так себя накручиваю…Тогда мои дела совсем плохи.

— Ничего. Опоздаем, — твердо заявляет Немиров. — Мы не сдвинемся с места, пока ты не скажешь, что произошло.

Я пытаюсь молча уйти, но Давид перехватывает меня за руку.

— Я жду, — он не отпускает.

Кожу пробирают мурашки. И я уже совсем не понимаю это из-за того, что он касается меня, или из-за того, что волнение подскакивает комом к горлу.

Я чувствую, как напряжение нарастает внутри меня. Что-то не так. Почему Давид так настаивает на том, чтобы я рассказала ему о своих подозрениях? Я пытаюсь собраться с мыслями, но моя тревога только усиливается.

Стараясь не показать свою нерешительность, я вглядываю в его глаза, искренность в которых мне все-таки кажется настоящей. Я пытаюсь успокоить свои сомнения, решив дать ему шанс объясниться. Возможно, я просто слишком параноидальна и надумываю все это. Возможно, мне просто нужно больше времени, чтобы разобраться в происходящем.

У меня закрадывается мысль, что все будет становиться только сложнее. Если я сейчас раскрою тайну перед Давидом, то это может усугубить ситуацию. Но что, если он и вправду на меня караулит? Что, если я попала в ловушку, и он пытается просто втереться в мое доверие?

В голове у меня крутится масса возможных сценариев, и я чувствую, как паника начинает охватывать.

Я украдкой бросаю взгляд на экране телефона и замечаю, что время уже не на нашей стороне. Урок начнется через несколько минут.

— Вот, смотри, — протягиваю ему свой смартфон, прежде открывая ту самую переписку. — Тот самый человек снова этой ночью бродил под моими окнами.

Давид слушает меня, а его выражение лица становится все серьезнее и сконцентрированнее. Я вижу, что его мозг работает на полную мощность, пытаясь соединить все фрагменты пазла, которые я ему подкидываю.

Давид смотрит мне в глаза, намеренно искалечивая мое сердце своими следующими словами:

— То есть, из-за этого обращения ты решила, что это именно я? — мрачно хмурится Немиров.

Мне даже не пришлось уточнять этого. Он сам пришел к выводу.

Сердце замирает. В его глазах буквально читается, что это не так.

26

— Я не имею к этому сообщению никакого отношения Дарина, — он окидывает меня хмурым взглядом, сразу же отпуская.— Не там врагов ищешь.

Я с трудом сдерживаю дыхание, пытаясь понять, что происходит. Давид так уверенно говорит, что это не его дело, что я начинаю сомневаться в своих же подозрениях. Может быть, я все это придумала, может быть, я просто слишком сильно переживаю. Но в то же время, что-то говорит мне, что Давид не так прост, что он знает больше, чем говорит.

Я вижу, как его глаза пристально смотрят в мои, и я ощущаю, что он читает каждую мою мысль. Но все же, я не могу сразу поверить ему на слово, несмотря на его убедительность. Наша вынужденная близость, его забота - может быть, все это было только маской для скрытых намерений?

В моей голове пронзительно звучат слова других людей, предостерегая меня от доверия к Давиду. Но я и сама не знаю, кому верить. Пожалуй, единственное, на что я могу положиться - это свой инстинкт.

Минуты тяжело проваливаются, и я так и не могу выдать ответ, по крайней мере, не сейчас. Время ускользает, и я понимаю, что не могу долго медлить. Нужно что-то решать.

Я отступаю на шаг назад, чувствуя, как мои ноги не хотят слушаться. Волнение и тревога накатывают на меня новую волну, словно я на корабле, который начинает тонуть. Я пытаюсь сдержать слезы, сжимая кулаки, чтобы отбиться от этой безумной горячки.

— Да... я… — шепчу я, стараясь собрать остатки мужества и силы в себе. — Но это не единственное. Я до сих пор не знаю, почему ты так хотел мне помочь. Хотел, чтобы я стала твоей девушкой.

В его глазах я вижу мелькание сомнений, но теперь он отворачивается, давая мне понять, что мое недоверие его ранило. Меня постигает горечь, так как я осознаю, что утрачиваю последнюю нить связи с ним. Вместе с этим разрушается тот щит защищенности, которую испытывала рядом с ним.

Я слишком запуталась и ощущаю, что никому не могу верить.

Это до чертиков пугает и поглощает в безысходность.

И в этот момент меня охватывает самое настоящее чувство потери. Потери вовлеченности, в связи, которую я думала, что имею с Давидом. Вместо этого я оказываюсь затравленной тем, что ждёт дальше.

Мой разум борется с фактами и подозрениями, делая конструктивную диссекцию всего происходящего. Но мои эмоции кричат громче, захлебываясь в безнадежности и разочаровании.

Внутри меня что-то ломается. У меня не было намерений обвинить его бездоказательно, но моя настороженность и страх победили мои лучшие намерения..

Я сжимаю кулаки, борясь с упругостью тех чувств, которые назывались привязанностью. Не понимаю, как она могла появится так быстро? Из ничего?

Время начинает медленно исчезать, словно проваливаясь в бездонную пропасть, и я понимаю, что должна действовать быстро.

Мои глаза плывут от подступающих слез, устремляю их на экран моего телефона, на те доказательства, которые я показала ему только что. Внутри меня горит огонь решимости, пусть и охваченный страхом. Я не могу дать ему уйти.

— Стой, — кричу я и достаточно быстро догоняю его.

К моему счастью, он не игнорирует.

Застывает на месте.

Но только когда я к нему подхожу, то снова теряю все слова, будто они и не вертелись у меня на языке пару минут назад.

Между нами возникает тяжелое молчание. Мне приходится сделать тяжелый выбор, и я твердо решаю, что не могу оттолкнуть его сейчас. Я должна защитить себя и обеспечить себе безопасность.

Да, именно такими убеждениями я стараюсь унять собственный страх того, что попросту останусь совсем одна.

— Я не хотела, — едва слышно произношу я. — Не хотела ни в чем обвинять. Просто так много всего происходит, а я так сильно устала. Я просто боюсь доверять кому-то.

Немиров молчит.

Смотрит на меня хмуро и внимательно, будто изучает каждую черточку моего лица.

Ничего не говорит, а я замираю, пока жду его реакции. Даже дышать прекращаю.

Это молчание напрягает и пугает до холодящих мурашек по телу и до кома, который подступает к горлу.