Развод. Все решено - Элен Ош

когда карты раскладываю, мне сначала мужиков показывает. Вот он, твой ненаглядный, в окружении дам".

И тут же, как эхо, слова мужа: " Ксюшка, мы бордели накрыли. Массажные кабинеты и салоны красоты оказались неплохим прикрытием для сети борделей. Мы долго вели это дело".

— Что если гадалка видела именно этот момент? То не дамы были, а проститутки. С дешевым ароматом духов. А Лерка... Она такими не пользуется. И от Андрея никогда не пахло, как от нее. Даже в кондитерской после ухода Лерки еще полчаса витает шлейф от линии Jo Malone. Черт! Неужели я все себе придумала и сама поверила?

— Мам, ты сама с собой разговариваешь? — на кухню вошла Маша, потирая кулачком глаз.

— Да, задумалась немного. Умывайся и будем завтракать. Даша не проснулась?

— Нет. А вы в сад не идете?

— Что-то мне самой не хочется туда тащиться. Прогуляем и сад, и школу.

Маша изменилась в лице при упоминании о школе. Но как бы ни было противно, мы должны решить эту проблему как можно быстрее. Ладно, сегодня пятница. Посвятим день новым очкам и шопингу, как я и обещала. А в понедельник я схожу с дочкой в школу и вместе с классным руководителем разберемся с хулиганками. Конечно, стоило предварительно позвонить учительнице и рассказать заранее. Но после!

— Даша, подъем! Хватит спать, соня.

День пролетел незаметно и перевалил за полдень, когда мы, уставшие с девчонками моими, но осчастливленные покупками, вернулись домой. За Дашей пришла моя свекровь. Елизавета Петровна, мать Андрея, обожала внучку. И частенько забирала ее к себе, особенно, когда Даша прогуливала детский садик. Случалось это не часто, потому как дочь любила его посещать. Но и с бабушкой проводила чудесные дни. Та баловала, как могла. А я не запрещала. Бабушки и дедушки на то и даны, чтобы баловать своих внуков на старости своих лет. К тому же, мне льстило ее внимание, после того, как Елизавета Петровна поняла, что Даша — ребенок от Андрея, а не от бывшего мужа. Вот и пусть теперь нянчиться на здоровье.

— Маш, ты посидишь одна? — спросила я старшую, когда проводила Дашу и ее бабушку.

— Да. Ты хотела в кондитерскую заскочить?

— Угу, Соня написала. Моя сотрудница. Кто-то паспорт потерял, она нашла. Не знает, что делать.

— Там же написано место жительства, — резонно заметила моя дочь.

— Разумеется, но вот адрес не местный. Съезжу, проверю как там дела и отнесу паспорт в полицию, чтобы девчонку не гонять. Посидишь сама?

— Конечно, мам! Я ж не маленькая.

— Еще какая маленькая, — улыбнулась я, целуя дочь.

Подхватила мобильный, куртку. Обулась и вышла из дома. Я не звонила мужу и не писала. Он тоже. Но в течение дня получила несколько сообщений. От мамы, от свекрови, от Сони и от Лерки. Неожиданно. Аж сердце ухнуло, когда увидела, от кого входящее сообщение.

Да, мы общались, но не настолько часто, как это делают близкие подруги. Да, я доверяла ей свои тайны, когда мы сидели порой у нее в салоне или за чашкой кофе в кондитерской. Лерка не казалась мне болтушкой, которая способна на сплетни. Довольно серьезная в плане работы. Всего достигла сама. Но при этом простая в общении.

У меня и в мыслях не было, что она может подложить такую свинью: спать с моим мужем. Но Андрей стригся в ее салоне. Собственно, как и большая часть Управления полиции, находясь в том же районе. Да и салон Лерки пользовался спросом. Не будет же она спать со всеми. Но выбрала именно моего Андрея? Или, как говорит мой муж: я накрутила свое кино. Еще один вопрос, который следовало прояснить, раз уж начала собственное расследование и открыла перед Волковым карты.

"Привет! Куда пропала? Тебе пора ноготки менять. Уже четыре недели прошло. Напиши мне или позвони", — гласило сообщение от Лерки.

И я написала в ответ: "Если свободна, приходи через полчаса в кондитерскую. Надо поговорить".

Глава 19. Триггер

— Вот, смотрите, — Соня протянула мне найденный в кондитерской паспорт. — Был бы местный, то и проблем никаких. Но адрес прописки: город Мурманск. Я поискала этого Орлова Геннадия в соцсетях. Но, видимо, он там не сидит.

— А зачем там искала?

— Думала, напишу, что паспорт нашла. Пришел бы. Отдала. Чем в полицию тащиться, — деловито рассуждала моя сотрудница.

— Да уж, путь не близкий, — улыбнулась я. — Всего-то за угол завернуть. Это во-первых. А вообще полиция сама к нам приходит. Отдала бы кому-то из них, те передали бы в паспортный отдел.

— А разве заявление писать не надо было бы, что нашла и все такое?

— Ой, не знаю, Соня. Ладно, давай паспорт. Сама занесу. Как в целом дела?

— Весьма успешно. Люблю, когда на улице мороз. Все бегут к нам погреться, — улыбнулась Соня, осматривая заведение: столики практически все заняты.

Колокольчик на двери звякнул. Я обернулась. И невольно напряглась. Оставив за собой морозный воздух, в тепло кондитерской впорхнула Лерка. Увидев меня, она радостно помахала рукой. А я думала, глядя на нее и недоумевала: смогла бы и я так, без зазрения совести, открыто смотреть в глаза той, с мужем которой сплю? Нет, не сумела бы. Даже избегала бы встреч.

А Лерка, как ни в чем не бывало, подскочила и чмоки-чмоки в обе щечки, как у нас было принято. Я натянуто улыбнулась. Кивнула на свободный столик, приглашая присесть.

— Соня, сделай нам два кофе, пожалуйста. За счет заведения.

Лерка скинула курточку, повесив ту на спинку стула, и опустилась за стол. Потирая замерзшие ладони, она вопросительно посмотрела на меня:

— Как себя чувствуешь? Слышала, что в больнице лежала. Прости, что не звонила. Думала, что помешаю.

Я медленно втянула в себя воздух на последней ее фразе, едва не ляпнув: "Скажи лучше, что себе мешать не хотела, кувыркаясь с Андреем и пользуясь случаем, пока я в больнице". Но справилась с нахлынувшими чувствами, теребя в руках чужой паспорт.

— Ксюша, что случилось? Ты сказала, что поговорить хотела, — она отпила поданный Соней кофе, а я зажмурилась и решилась:

— Лера, скажи честно: ты спишь с моим мужем?

Она закашлялась. Брякнула чашкой о блюдце, едва не пролив кофе на стол. Округлившимися глазами уставилась на меня:

— Чего-чего? Я?! С твоим Андреем? Ксюш, ты в своем уме?

— Вполне. Смотри!

Я вытащила телефон, а из корзины восстановила удаленный снимок. Как чувствовала, что не стоило опустошать еще и ее. Повернула экран к Лерке. Та воззрилась на фото, где узнала себя, стоящую раком