Снежинка для доктора. Исцеление любовью. - Наталья Одинцова

М-м-м-м, как удобно разместилась. И ведь не дёрнешься никуда.

Ничего не остаётся, как просто удобнее лечь и уснуть в её объятиях. И ведь эта маленькая заноза даже не представляет, как может на меня действовать. Узнала б, точно сочла бы за извращенца.

Аккуратно обняв её рукой, на плече которой она лежит, я тоже засыпаю.

Утром просыпаюсь от стука в дверь. Да кого же там принесло? Вроде выходной, а отдохнуть не дают.

Открываю глаза и замечаю, что Света уже спит ко мне спиной, обняв одеяло. Аккуратно встаю с постели, чтоб не разбудить снежинку, и покидаю спальню.

Стоит только закрыть дверь и обернуться, как сразу встречаю ошеломлённый взгляд бабули:

– А ты что здесь делаешь? Неужто.... — не успевает она договорить, как я её перебиваю.

– Цыц, я просто укладывал её спать.

– Внучек, знаю я как мужчина, взрослый мужчина может юную девушку укладывать в постель. Ты совсем из ума выжил? Мне можно уже крестильный набор заказывать?

– Чего? — о чём это она, пытаюсь сообразить, почёсывая затылок.

– Того! Вчера спать уложил, а через девять месяцев рожать с ней поедешь.

– Бабушка, ты с ума сошла. Я никогда к ней не прикоснусь. Хватит чушь нести.

Случайно поднимаю взгляд и замечаю, что нас уже подслушивает проснувшаяся снежинка:

– Конечно, никогда. Другую найдёте и к ней прикоснётесь. — выходит из-за двери и проходит мимо нас с бабулей.

– Вот те на. Ещё и подслушивает. Видишь, какая она? Я тебе говорила. — трясёт указательным пальцем перед моим носом.

Глубоко вздохнув, пережимаю двумя пальцами переносицу и зажмуриваюсь. Отпустив, открываю глаза и выпаливаю:

– Бабушка хватит. Сам решу с кем, что и когда. — разворачиваюсь и ухожу будить Софи. Пора завтракать.

Света весь день проводит с сестрой. На меня даже взгляд не поднимает, когда пытаюсь о чём-то спросить.

– Свет, я чем-то тебя обидел? — не выдержав, спрашиваю я. Смотрю на неё и жду, что же она ответит.

– Неважно. — по-прежнему не отры́вая взгляда от сестры, отвечает она.

– Вчера ты была более приветлива. — выплёвываю в сердцах.

– Вы же сами сказали, что у нас ничего не может быть. И что вы никогда бы ко мне не прикоснулись. Поэтому просьба больше не укладывайте меня СПАТЬ! — отвечает и смотрит словно не в глаза, а прямо в душу.

Встаёт и уходит на кухню.

Значит, всё слышала.

Хм, ничего себе заявочки. Не трогайте её. Может, я сам решу, кого мне трогать, а кого нет?

Пока Софи играет в куклы, встаю с дивана и подхожу к окну. Снега намело немало. Надо разбрестись сходить.

Иду в коридор, чтобы одеться, и кричу бабуле.

– Ба, а где лопата? Пойду разгребать дорогу. Снега намело. Не проехать будет в город.

Она выходит и отвечает:

– Так, эта русская девочка её уже взяла.

Смотрю на бабулю ошарашенно и даже забыл, что пальто одеваю:

– В каком смысле взяла? Она что, разгребается? — моя челюсть упала на пол от удивления, и так и валяется где-то там.

Я быстро надел ботинки и пулей выбежал на улицу. Стою, заворожённо смотрю, как эта ненормальная разгребает снег. Я такого ещё никогда не видел. Чтоб в бабулином доме, где вырос, девушка разгребает дорожку от снега. Да, на моём веку ещё не встречалось таких.

– Я думал, ты белоручка. Откуда такая ловкость и умение?

– Моя бабушка живёт в деревне. Поэтому я знаю, что такое лопата и разгребать снег. Хороший антистресс.

Подхожу и хочу взять лопату у неё, но она уворачивается и выскальзывает из захвата.

– Дай лопату, я сам разгребать буду. Тебе нельзя себя напрягать. — стою с протянутой рукой, в ожидании лопаты.

Она резко втыкает лопату в снег и упирается рукой в неё:

– С каким это пор мне нельзя разгребаться? — вздёрнув бровь, недовольно спрашивает она.

– Родишь, тогда махай своей лопатой. Я серьёзно, давай её сюда.

– Вас не касается моё здоровье.

И здесь меня осеняет, она же со мной на вы сегодня говорит.

– Я так понимаю, я сильно обидел тебя своими словами. Ты сегодня с утра со мной на "Вы» общаешься.

– Идите уже. Я сама.

И опять начинает махать лопатой. Вот вредная. Ну а я что? я стою. Я подхожу и, практически обняв её, выхватываю лопату.

Она начинает визжать, бьёт меня ладошками и своими маленькими кулачками и фыркает.

– Как вы смеете меня трогать?

Разворачивается, и, как только я начинаю грести лопатой снег, она забрасывает меня снежками.

Останавливаюсь, поднимаю на неё взгляд, и мне в лицо прилетает комок снега.

– Света блять. — не выдерживаю, снимаю очки, очищаю их, а она продолжает меня закидывать снежками. Вот зараза.

Надев очки, беру и тоже начинаю её закидывать снежками. Да так быстро, что она начинает вновь визжать, закрываясь руками. Ну а что, ей можно, а мне нельзя?

Она пытается убежать, но поскальзывается и падает в нерасчищенный сугроб.

– Хватит прекратите. Так нечестно, — выкрикивает она, поверженная моими комками снега.

Останавливаюсь и подаю ей руку:

– Давай руку, принцесса.

– Да иди ты со своей помощью.

– О-о-о,другое дело. Снова на ты.

Вновь протягиваю ей руку и вместо того, чтобы принять помощь, она дёргает меня за руку, и я падаю в сугроб. Но встать она не успевает, я тут же перекатываюсь со спины на живот и накрываю её тело своим.

Она резко замирает от моего фокуса, глаза, округлила, ротик буквой «о». Так и хочется снова поцеловать. А потом начинает бить кулачками, упираясь в мою грудь.

– А, ну слезай с меня, кому говорю? — возмущённо тараторит она.

Какая милашка.

– Не слезу. Попробуй столкнуть. — лежу на ней и понимаю, что моё тело опять реагирует на неё не в нужном направлении. В штанах становится тесно.

Я смотрю ей в глаза и не замечаю, как тону в этом бескрайнем океане её глаз. Мозг отключается, и я, склонившись, накрываю её губы своими.

Сперва она сопротивляется, но когда я прикусываю её губу, она бьёт ладошкой по моему плечу, а потом отвечает на мой поцелуй.

И, возможно, мы бы продолжили, если бы за спиной не послышался кашель.

– Вы что творите, бесстыжие? Здесь же ребёнок.

Распахнув глаза, я резко встаю и вытаскиваю Свету из сугроба.

Вот так влипли!