Диагноз: Измена. Лечение: Развод - Елена Грасс

Её голос дрожит, но в нём уже нет того льда, что был раньше.

Она смотрит на меня, и в её глазах впервые за эти дни появляется не злость, не подозрение, не обида, а... надежда. Хрупкая, едва теплящаяся.

Но её достаточно. Достаточно для меня.

– Нет, Поль. Зачем мне другие женщины, если я тебя люблю. И дочь нашу люблю. Потерять всё ради чего?

Молчу несколько секунд, но не нужно сказать ей всё сейчас, что я чувствую.

– Да, я не идеален, согласен. Помощи от меня тебе в последнее время нет совсем. Но я старался для семьи, просто в другом направлении. Да и хотелось, признаюсь, чтобы и ты, и Санька в будущем гордились мной. Ты мужем, она отцом. Может, хоть как-то это меня амнистирует перед тобой?

Пытаюсь шутить, но выходит неуверенно.

– Ты расскажешь мне всё подробно? Так хочется знать, как такое возможно придумать.

Она смотрит на меня с надеждой – той самой, что заставляет сердце биться чаще. Ей, как и мне неделю назад, отчаянно хочется, наконец, понять, кто так жестоко играет с нами.

– Конечно, расскажу. Я ведь тоже не сразу всё понял. То, что ты мне говорила, какие претензии предъявляла… Они никак не складывались в моей голове в единую картину. Не соответствовали реальности. А теперь всё ясно. Это моя подчинённая. Точнее, теперь бывшая.

– Но зачем…

– Ей нужно было отвлечь моё внимание от себя. И она их получила. Когда ты начала подозревать меня в измене, а я гадал, что происходит, на какой-то момент, действительно о проблемах с Петровой подзабыл. Вы были для меня важнее всего остального. Она думала, отвлекшись на семью, я в итоге успокоюсь и не уволю её. По крайней мере, именно такие мотивы были у неё. Верю, очень похоже на то.

Замолкаю, перебираю в памяти детали, которые раньше казались незначительными, а теперь имеют колоссальное значение.

– Да ещё и совпало всё в один момент: у тебя были проблемы с Сашкой, она постоянно на тебе висела, я пропадал на работе…

– Да, как-то так. Всё в куче, – соглашается.

– Обрати внимание, Полин, она ведь пришла к тебе именно тогда, когда меня не было дома. График с рабочими сменами, дежурствами всех врачей висит на видном месте в ординаторской.

– Да, я помню. Я же была у тебя, когда Сашу к педиатру привозила. Но ты же недавно работаешь в этой больнице. Откуда она знала про конференцию?

– Так мы не раз обсуждали её в ординаторской с коллегами. ОНи делились своими впечатлениями, я своими. Она, видимо, и услышала. Кстати, знаешь, нам с тобой на самом деле помог счастливый случай. Один вопрос отца и всё встало на нужные рельсы в моей голове.

Смотрю на жену, понимаю, что она верит мне, и слегка расслаблюсь.

Откидываюсь на спинку стула, чувствуя, как напряжение понемногу уходит. Она слушает мои доводы и выводы – это главное.

– Я, когда к родителям приехал, рассказал им о том, что у нас произошло, они тоже растерялись. Ровно как мы с тобой. Один в один. Мама даже спросила: не вру ли я, что не изменяю тебе.

– Так убедительно всё выглядело, – подтверждает Полина сама себе.

– А затем позже… Одна-единственная брошенная фраза, и всё. Эта женщина, что приходила к тебе работала старшей медицинской сестрой в нашем отделении. Но, как я сказал - планировал на тот момент, когда всё это закрутилось уволить её.

– Почему? – Полина хмурится. – Вы не сработались?

– Можно сказать и так. Она слишком много позволяла себе. Могла самостоятельно взять и поменять назначение врача, представляешь. Просто дать не те лекарства пациентам и не считать это чем-то непозволительным для себя. Кичилась тем, что хоть и не закончила мед, но у неё достаточно знаний. Это открылось ещё при бывшем заведующем, когда пациенты стали жаловаться, что им не становится лучше.

– А почему её не уволили сразу, раз она так себя вела?

– Хирург – заведующий в то время прикрывал её, потому что они были любовниками. Его уволили и назначили меня, а я терпеть этого не захотел. Не закрыл глаза на такое поведение, как и не закрыл глаза на то, что она потеряла две ампулы с сильнодействующими лекарствами, которые предназначены для больных... Сомнительное себе удовольствие работать с такими людьми.

– Она мстила тебе именно за это?

– Да. Я ездил к ней вчера, попытался даже поговорить нормально. Но Петрова лишь стояла и смеялась мне в лицо. Но теперь ей будет не до смеха. С такой репутацией Петровой придётся осваивать новую профессию. ОНа никогда не будет больше работать в медицине.

– Может, ей освоить актёрское мастерство? Нас у неё практически получилось обмануть! – опускает глаза, смахивает слёзы Полинка.

Но я вижу, что теперь это другие слёзы. Не слёзы печали или недоверия, а слёзы облегчения, что я не обманул и не предал её.

– Не поспоришь, практически получилось. Пусть не всё, но нервы она потрепала мне и тебе изрядно, – грустно улыбаюсь своей жене, протягиваю руку и провожу по её щеке.

Не могу удержаться, не могу ничего с собой поделать. Меня тянет к ней словно магнитом. Это сильнее меня.

Полина не отстраняется, но в глазах новый вопрос:

– Подожди, но откуда у неё твои часы?

– Умно, правда? Стащила. Пошла в предоперационную, где я, естественно, перед любой операцией снимаю обручальное кольцо, часы, и оставляю их там до окончания, и забрала их.

– Так просто?!

– А что сложного, если она ещё работала в больнице на тот момент? Я не врал, когда думал, что потерял их. Решил, когда вышел из операционной, что возможно они куда-то завалились. Думал, позже найду, но не нашёл. А потом, если честно, закрутился и совсем забыл про них. Полин, и кольцо обручальное на самом деле надел на автомате не на ту руку. Это ничего не значило, это просто совпадение.

– А я правда подумала…

– Нет. Я не для того женился, чтобы изменять и обманывать.

– Не понимаю про эту… Петрову. Неужели ей совершенно не жалко было нашего ребёнка? – практически шепчет Полинка. – У нас