Больше, чем ничего - Екатерина Юдина

телефон позволить не могу, а ведь так хотелось, я в него вцепилась. Хотя, как раз от такого подарка следовало отказаться.

— Не знаю, но, даже, если ты захочешь его забрать, я не отдам. Сам виноват, что купил его мне, — сказала, вертя телефон в ладонях. Все же он вызывал у меня дичайший восторг. — А, и ещё раз спасибо.

— Странная ты, Бертье.

— Странно это слышать от тебя, — буркнула. — Кстати, ещё уточню, что ничем отплачивать за телефон не буду.

— То есть, даже не отсосешь?

— Обойдешься, — сказала, после чего так же, в ответную шутку произнесла: — Для этого ты, как минимум, должен мне квартиру купить. Двухкомнатную. И обязательно с большим балконом. Тогда — да. Конечно.

Глава 13. Слова

Оказалось, что Этьен так же купил и новый номер. Когда он протянул мне карту, я тут же поставила ее в телефон. Наконец-то. Теперь даже дышать стало легче. Все-таки, жить без телефона, словно бы вовсе без рук. Это почти так же, как и быть ограниченной в своих действиях. А сейчас, когда я хотела помочь маме, но при этом сама не понимала, что происходило в её жизни, мне следовало быть готовой ко всему.

Перед тем, как ехать дальше, мы остановились на заправке и, пока Дар-Мортер заправлял машину, я сидела на скамейке и вносила в новый телефон номера полиции, скорой помощи, такси и всех остальных служб, которые могут понадобиться. Затем, достала лист, на котором был записан номер Рене и его тоже вписала. Как и номер Дайон.

Закончив со всем этим, покрутила телефон в ладонях. У меня никогда не было хороших вещей и сейчас стальная крышка смартфона обжигала руки. Наверное, было бы легче, если бы я сама на него заработала, а не просто приняла в подарок. Ну и ладно. Мне есть к чему стремиться и это главное. А так все, конечно, познается в сравнении.

Краем глаза я заметила, что Этьен подошел к скамейке. В следующее мгновение его громоздкая тень вовсе полностью меня окутала.

Я так же более чем отчетливо ощутила то, что Дар-Мортер сел рядом, но лишь услышав как-то шорох, я подняла взгляд. Увидела, что он достал сигарету из мятой пачки.

— Тут нельзя курить, — я пальцем указала на соответствующий знак. Он висел на стене маркета всего лишь в нескольких метрах от нас. — Мы же на заправке.

К этому моменту Дар-Мортер уже достал зажигалку, но так и оставил ее поднесенной к сигарете. Медленно перевел взгляд и посмотрел на меня. Раньше я не видела Этьена таким и не могла понять его взгляда. Но раздирающую тяжесть в нем ощущала более чем отчетливо.

— Положи зажигалку, — повторила, немного опустив веки. Прищурившись. — Или иди вон туда. На противоположной стороне дороги можно курить, — я пальцем указала на соответствующий знак.

— Это ты, Бертье, сейчас говоришь мне, что я должен делать? — от голоса Дар-Мортера по коже скользнуло покалывание.

— Да. Тебя что-то не устраивает? — я пальцами убрала несколько прядей волос за ухо. — Ты сел рядом со мной и собрался создать опасную ситуацию, при которой мы все можем взорваться или сгореть. Повторяю, положи зажигалку.

— Почему бы тебе просто не уйти, раз так боишься? — Дар-Мортер локтем оперся о спинку скамейки, из-за чего стало казаться, что он нависал надо мной. Чувствовалось ли это угрожающе? Ещё как. Особенно в исполнении Этьена. Вот только, мне было все равно.

— Я никуда не уйду. Во-первых, я первая сюда села. Во-вторых, с чего ты решил, что я позволю тебе подвергать твою жизнь опасности? Если нужно, я мозг тебе вынесу, но зажигалку ты положишь.

— Не переживай, Бертье, мозг ты мне уже вынесла. Свали отсюда на противоположную сторону дороги и не беси.

— Я уже сказала, что никуда не уйду.

Взгляд Этьена стал ещё более тяжелым. Даже мимика на лице, замирая, отдала чем-то таким, от чего льдом веяло. Но, уже в следующее мгновение Дар-Мортер убрал зажигалку обратно в карман. Сигарету лениво отбросил в рядом стоящий мусорник.

— Пошли в машину, — Этьен поднялся со скамейки и пошел в сторону своего джипа. Я последовала за ним.

Когда мы уже сели в машину, я увидела, как к той лавочке подошел работник маркета. Громоздкий, полноватый мужчина лет сорока. Он встал почти под самим знаком о запрете курения и, подкурил сигарету. А я лишь сейчас увидела там множество окурков.

— Отлично, — саркастично произнесла. По сознанию расплылось далеко не самое приятное ощущение. Это когда ты делаешь что-то правильно, а потом понимаешь, что это бесполезно, так как все остальные это «правильно» на одном месте вертели. — Знаешь, я вообще не понимаю людей. Зачем игнорировать настолько простые правила?

Дар-Мортер наклонился вперед. Посмотрел туда, куда смотрела я. Затем вышел из машины и, сначала что-то сказал тому мужчине. Он лишь хмыкнул. После этого Этьен взяв его за шкирку, лицом ткнул о знак с перечеркнутой сигаретой. Потом ещё раз и ещё. Сильно. Кажется разбив тому мужчине нос. Что-то говорил ему, но я не слышала, что именно. Только, когда Этьен пошел обратно к машине, этот работник маркета испуганно потушил сигарету и начал собирать разбросанные на асфальте окурки.

— Теперь тебе легче, Бертье? — Дар-Мортер сел за руль и завел машину.

Я напряженно обернулась к нему.

— Ну, если бы ты ему нос не сломал — было бы, — ответила, придержавшись за сиденье, так как в этот момент джип свернул с заправки и меня качнуло. Интересно, а кровь оставленная на том знаке будет отпугивать тех, кто захочет покурить в запрещённом месте?

— Так тебе вообще не угодить, — Этьен достал новую сигарету и приоткрыл окно.

***

Уже значительно потемнело и, когда мы подъехали к моему дому, улицу освещали лишь фонари. Все ещё сидя в машине, я посмотрела наверх. Свет в окнах моей квартиры не горел. Значит, мамы нет дома.

— Вот тут я живу, — сказала, выходя из машины и пальцем указывая на дом. — И нам нужно решить, что делать дальше. Ты, скорее всего, устал после дороги. Я бы пригласила тебя к нам, но, судя по всему, пока что дома никого нет. Поэтому будет лучше, если ты поедешь в отель и там отдохнешь.

— Ты предлагаешь мне оставить тебя тут одну? — захлопнув дверцу, Дар-Мортер медленным взглядом скользнул по улице. Я понимала, что с виду этот район выглядел, как самое настоящее гетто, но на самом деле, все было не настолько плохо. Все-таки, я тут выросла.

— Местные своих не трогают, — коротко сказала,