Влюбляться нам нельзя - Кира Фарди

поедут за город, и я с ними. А на свежем воздухе это фальшивое свидание забудется.

В ванной яростно тру губы мочалкой, плююсь от мыльного геля и снова тру. Кажется, язык Макарова еще во рту, он исследует губы, небо, касается зубов.

Б-р-р-р!

Заснуть долго не могу. Кручусь, укутавшись в одеяло, поглядываю на экран мобильника. Не знаю, чего жду, но сердце томится, требует какого-то действия. Нет, должен же он позвонить! Вот так просто поцеловал меня и свалил в туман?

Наконец сдаюсь, хватаю телефон и… соображаю, что у меня нет номера Макарова. На миг замираю, напряженно перебирая в голове варианты, выскакиваю из комнаты.

Родители!

Но квартира встречает темнотой и тишиной. Прислушиваюсь: из родительской спальни не доносится ни звука.

Облом!

Возвращаюсь к себе и раз за разом вспоминаю поцелуй, прислушиваюсь к ощущениям. Неожиданно понимаю: мне понравилось. Если от воспоминаний сердце с шумом колотится о ребра, то что говорить о реальности?

– Убирайся! – трясу головой. – Ненавижу тебя! Ненавижу!

Телефон вибрирует рядом. Вспыхиваю, хватаю его, не глядя на экран.

– Зайка, как ты? – от вкрадчивого голоса Влада морозом охватывает спину, разочарование накрывает с головой.

– Звони своей Риточке, – отвечаю грубо. – Пока.

– Стой, стой, не торопись, Поль, признайся: ты устроила это представление для меня.

Вздрагиваю: догадался все же, но вслух буркаю:

– Спятил?

– Точно! Хотела заставить ревновать?

– Опомнись! – чувствую, как сердце от радости колотится в горле, все же проняло урода! – У тебя завышена самооценка.

– Поль, лучше признайся!

– А то что будет? – меня уже злит бессмысленный диалог. – И вообще, Сашка в сто раз лучше тебя целуется.

– Шлюха! Быстро ты мне замену нашла.

– Козел!

– Ты еще зальешься горьким слезами.

– Обломись!

Отключаюсь. Меня трясет от злости и напряжения. Этому уроду удалось сделать еще хуже уже испорченный вечер. Пыхчу, как паровоз, бегаю по комнате от стола к кровати.

Но следующей звонит Ритка. Она всхлипывает в трубку:

– Поль, ты специально это устроила, да?

«И эта туда же! – ахаю про себя от ее вопроса. – Они сговорились?»

– Что устроила? – уточняю осторожно.

– Специально так целовалась с Макаровым, чтобы Влад приревновал?

Я открываю рот и закрываю снова, не найдясь сразу с ответом. Нет, какова подружка!

– А причем тут я? Вы же с Владом ушли, бросив нас.

– Он проводил меня домой.

– А дальше?

– И все! Сказал: «Пока».

Всхлипывания все громче и вот уже переходят в рыдания. Мне становится жалко подружку, но тут вспоминаю, через что прошла сама из-за нее, и сострадание машет хвостиком, как перелетная птичка.

– А чего ты еще хотела? Обнимашек в подъезде? Признаний в любви? А, поняла! – хлопаю себя по лбу. – Ты хотела романтики. Например, чтобы Влад снял номер в отеле и повел тебя по дорожке из розовых лепестков в рай.

– Ты злая! – ахнула Ритка. – Какая же ты злая! Отомстила? Довольна? Пришла и испортила мне свидание.

От несправедливого упрека столбенею, а потом взрываюсь словами.

– Я? Погоди, погоди! Это ты притащила нас в фотозону. Это ты захотела сделать фото, а потом заставила и нас с Сашкой целоваться.

– Могли бы и отказаться.

– После того, как вы с Владом нас унижали?

– Мы просто по-дружески подшучивали. – сердито выкрикнула Ритка. – Это мой праздник. Имею право! А ты его испортила!

– Я даже разговаривать с тобой не хочу!

В сердцах бросаю мобильник на кровать. Эти двое точно спятили! Устроили мне ловушку, сами попались в нее, а меня сделали виноватой?

Но через несколько секунд становится легче. Я вытягиваюсь на кровати, перебирая моменты двойного свидания, вспоминаю вытянутые лица Влада и подружки и засыпаю, счастливо улыбаясь.

Тело внезапно охватывает жар: горит кожа, пылают щеки. Я со стоном сбрасываю одеяло, но легче не становится.

– Ты такая сладенькая, крошка, – горячий шепот опаляет шею.

С трудом приоткрываю глаза: ко мне наклонился Сашка. Его глаза мерцают в темноте, сладкое дыхание вызывает дрожь и… восторг. Я таю, растекаюсь сладкой лужицей по простыне.

На мускулистом теле нет футболки. Провожу подушечками пальцев по шелковистой коже, а внутри все переворачивается. Мы оба вздрагиваем. Сашка накрывает мои губы страстным поцелуем. Я задыхаюсь от желания, жар уже такой, что кажется, будто миг – и он испепелит меня.

– Иди ко мне, – шепчу пересохшими губами, отрываясь от его губ.

– Хочешь, буду твоим первым?

– Хочу. Очень хочу!

– Ловлю на слове, Зарека, – хохочет Сашка и вскакивает.

Он полностью обнажен. Я взвизгиваю и натягиваю на голову простыню.

Как страшно посмотреть открыто! Страшно…

Но любопытство сильнее страха. Раздвигаю ладони – пусто. Уголки губ едут вниз, от разочарования хочется плакать.

Просыпаюсь мокрая от пота и слез. Резко сажусь. Сердце в груди работает отбойным молотком. Дышать не могу, открываю, как рыба, выброшенная на берег, рот, а воздух не наполняет легкие.

Наконец первый вдох прорывается с писком. Я судорожно стягиваю в кулаки простынь. Что это было? Ни разу за время отношений с Владом я не видела таких снов. Один поцелуй с Сашкой, давним врагом, словно вывернул меня наизнанку, заставил по-иному взглянуть на себя.

Вот только как теперь смотреть ему в глаза?

Хотя… не о чем волноваться, мы вряд ли еще когда-нибудь тесно пересечемся.

Наивная…

Но за город я не поехала, осталась дома.

– Поля, ты же обещала нам помочь! – не удерживается от упрека папа.

– Не трогай девочку! Пусть занимается. В следующие выходные с нами поедет, – вступается за меня мама.

Весь день я сижу в комнате, делая вид, что усиленно готовлюсь, а на деле мысли далеко от учебы. Цели я добилась: Влад приревновал, вот только нужен ли он мне теперь? Бывший пусть и останется в прошлом.

Но и Сашка не нужен. Странные эмоции вызывает в душе. Очень странные! Сама разобраться не могу и посоветоваться не с кем: с Риткой на ножках, а маме о переживаниях и сомнениях не расскажешь, об эротическом сне тем более.

Раньше в душе сидела одна ненависть к Макарову. Этот придурок с того момента, как его отца перевели в столицу и семья поселилась в нашем доме, постоянно мне гадил. Ладно бы просто дергал за косички, так нет, Сашке такое развлечение казалось детсадовской забавой. Он издевался надо мной изощренно: подбрасывал в школьный рюкзак лягушек и жуков, в классе выдергивал стул из-под попы, прятал учебники и тетради.

Доставал сильно, а главное, я даже отцу пожаловаться не могла: наши родители сдружились и хотели, чтобы и мы с Сашкой общались.

– Поля, помоги Саше с математикой, – не раз просила Евгения Ивановна, Сашкина мама.

Макаров сидел здесь же и пинал меня под столом.

– Пусть