Ненужная мама. Сердце на двоих (СИ) - Лесневская Вероника

Я будто пытаюсь заменить недостающую деталь в сломанном механизме на новую. Вот она – под рукой. Красивая, блестящая и подходит идеально. Бери и ремонтируй… Но Вика не винтик или шестеренка. Она девушка со своими желаниями и стремлениями. Сомневаюсь, что стать заменой моей утраченной жены - это предел ее мечтаний. А большего я ей дать не в состоянии. Точно не сейчас.

Забираю ребенка, чтобы Вика могла переодеться, привести себя в порядок.

Некоторое время спустя, оставив малышку в детской и включив ей музыкальную карусель, я возвращаюсь в коридор, где собирается доктор Богданова. Сейчас она выглядит совсем иначе… Костюм с иголочки, блузка выглажена, будто ничего не было этой ночью, на лице – легкий макияж, волосы убраны в высокий хвост. Последние штрихи – и Вика приседает, чтобы обуться.

Облокотившись о тумбу, я слежу за ее суматошными движениями. Не мешаю, ничего не говорю, но и не ухожу. Провожаю, а сам мысленно прощаюсь.

Схватив сумочку, Вика выпрямляется по струнке.

Встречаемся взглядами – и это наш самый мучительный зрительный контакт за все время. Испепеляющий, пронизывающий до костей, перекручивающий внутренности в фарш, рвущий душу в лохмотья.

- Какие планы на день? – разрезаю гнетущую тишину ничего не значащим вопросом.

- Мне на работе надо появиться, чтобы главному на глаза показаться, провести прием, а после трех я хочу проведать Назара. Можно? – слабо улыбается, ожидая моего разрешения.

- Конечно. Как тебе удобно. Давай заеду за тобой в поликлинику?

- Нет, я сама доберусь, - срезает мое искреннее предложение на корню. - Ты же будешь в это время в клинике? – уточняет, и я лишь коротко киваю. - Тогда до встречи.

Делает шаг ко мне, скупо чмокает в щеку, как приятеля. Рвано вздыхает, на миг опустив трепещущие ресницы. Отворачивается.

И уходит… А я отпускаю. Заторможено наблюдаю, как за ней захлопывается дверь.

Перевожу взгляд на рамку, которая так и осталась лежать на тумбе фотографией вниз. Не трогаю. Просто пялюсь на нее, как баран.

- Прости, - произношу в пустоту. То ли это адресовано покинувшей мою квартиру Вике, то ли бросившей меня навсегда Алисе. То ли сразу обеим.

Иллюзия стирается. Опять все рассыпается как карточный домик – и я остаюсь один на один с суровой реальностью.

Из комнаты доносится плач дочери, а в кармане вибрирует телефон. На автопилоте направляюсь в детскую, ничего не чувствуя, и по пути отвечаю на звонок.

Мама… Давно я ее не слышал – в последние недели перед отпуском у нее аврал на работе. Видимо, выкроила минутку, чтобы спросить, как у нас с Алиской дела.

Как назло, не вовремя. В момент, когда наступает откат…

Я буквально заставляю себя поднять трубку.

Первые же слова, которые раздаются из динамика, бьют под дых. Хочется взреветь на всю квартиру раненым медведем.

- Сынок, ты как? Держишься?

Глава 12

Несколько дней спустя

Виктория

Молния озаряет хмурое осеннее небо, как предвестник беды. Но я с легкой улыбкой, будто приклеенной к губам все эти дни, выхожу из гипермаркета и под мелким моросящим дождем бегу к своей машине, огибая лужи. На расстоянии пикаю брелоком, чтобы снять сигнализацию, и прищуриваюсь от прохладных капель, бьющих по лицу.

Жаль, на парковке не было места ближе ко входу – все оказалось занято семейными парами, которые по традиции закупают продукты на выходные. Возможно, когда-нибудь и я пополню ряды суетящихся мамаш с бесконечным списком покупок, так же буду бродить под руку с мужем, устало таскающим тележку, и обсуждать, чем на ужин кормить привередливых детей, а пока что закидываю пакеты на переднее пассажирское сиденье и устраиваюсь за рулем.

- Викуля, ты звонила? У меня пропущенный от тебя. Что ты хотела, родная? – на весь салон раздается голос Назара, когда я отвечаю на звонок по громкой связи.

Широко улыбаюсь, услышав бодрый голос брата, и завожу двигатель. Осторожно выруливаю с парковки, чтобы никого не зацепить, и поддерживаю разговор.

- Братишка, ты дома? Хотела напроситься к вам в гости. Одинцов говорил, что тебя сегодня выписывают, - громко произношу, бегая взглядом по зеркалам. Сигналю перегородившей дорогу машине.

- Выписали уже… но я не дома, - осторожно отвечает, зная, что я буду переживать.

- Богданов! – грозно прикрикиваю на него и бью по газам, наконец-то выехав на трассу. – Тебе врач прописал полный покой. Будешь нарушать, пожалуюсь твоему кардиологу.

- Пощади его, - отшучивается. – Гордей только утром со мной попрощался и наверняка вздохнул с облегчением, - бархатно посмеивается, заставляя и меня улыбнуться. Смягчаюсь при упоминании этого имени. Наполняюсь надеждой и светом. - Вика, а ты прямо сейчас к нам едешь? Просто я не успею встретить.

- Н-нет, я… - медлю с ответом, чтобы не выдать брату лишнюю информацию.

Искоса поглядываю на пакеты рядом на сиденье. В одном из них развивающая погремушка и грызунок для Алиски, а в другом – продукты для ужина.

Кровь закипает в жилах и ускоряет свой бег, стоит лишь мне представить, как Одинцов отреагирует на мою инициативу. Надеюсь, не прогонит…

Я не была у него после той ночи... Он не звал, а я сама старалась не навязываться. При этом мы встречались в клинике и созванивались. Общались как добрые друзья. Гордей был вежливым и обходительным со мной, словно всем своим поведением просил прощения за срыв. Медленно, но уверенно он закрывался в привычную раковину вдовца. Вот только я ни капли не жалею о содеянном. Даже если это была наша единственная близость, все равно я рада, что она случилась.

Глупая? Наверное…

Жизнь слишком короткая и хрупкая, чтобы тратить ее на сомнения.

Именно поэтому я решила сегодня наплевать на гордость и заехать к ним с Алиской. Пообщаемся без лишних свидетелей. Наедине. В конце концов, я соскучилась по малышке. Как ее педиатр, имею право проведать в любой момент.

- У меня вызов, так что буду у вас ближе к вечеру, - говорю родному человеку почти правду. - Хорошо?

- Ждем, Викуля, до встречи! - ласково обращается Назар и отключается, отвлекаясь на свои дела.

Некоторое время еду в полной тишине, слушая лишь стук собственного сердца и редкие сигналы проезжающих мимо автомобилей. Притормозив на светофоре, выбираю в списке контактов номер Гордея.

Долгие гудки вылетают из колонок. Бьют по ушам, пульсируют ноющей болью в висках.

Нервничаю.

Как назло, Одинцов не отвечает.

Может, включил беззвучный режим? Скорее всего, укладывает Алиску, а я только зря мешаю.

Поспешно сбрасываю звонок.

Что ж, сюрприз будет. Главное, чтобы приятный…

Через полчаса я уже поднимаюсь с пакетами в руках по ступенькам знакомого подъезда. Здороваюсь с вздорной соседкой, которая всегда на чеку, и она скрывается в своей квартире.

Тихонько, вкрадчиво стучу в дверь, чтобы не разбудить Алиску. Никакой реакции с той стороны. Машинально дергаю за ручку – и она вдруг поддается. Пожав плечами, переступаю порог.

- Гордей, ты дома? – зову шепотом. - Извини, тут было не заперто, так что я…

Осекаюсь на полуслове, схлестнувшись взглядом с посторонней женщиной. Она точно не няня Алиски, потому что я лично подбирала кандидаток. Коротко киваю в знак приветствия и безмолвно изучаю незнакомку, получая в ответ такое же пристальное внимание.

Замечаю в ее руках тряпку и… злосчастную черную рамку, с которой женщина любовно стирает пыль. Аккуратно ставит ее на тумбу так, чтобы хорошо было видно изображение. Напоследок проводит по нему пальцами, тяжело и горько вздыхает. Глаза, обрамленные морщинами, поблескивают от недавних слез.

В этот момент мне хочется сквозь землю провалиться. Со знакомой до боли фотографии на меня победно смотрит жена Одинцова и будто смеется надо мной.

Цепь событий выстраивается в голове, и я жалею, что приехала без предупреждения. Пальцы разжимаются, пакеты с подарками падают на пол.