Каникулы влюбленного режима - Маша Брежнева

лишь поджимает губы и отворачивается от моего взгляда. Обиделась за то, что пришлось полежать со мной. Ну и на мне, если уж говорить честно.

- Договор был нарушен из-за возникновения обстоятельств непреодолимой силы, – чеканю слова, не позволяя себе дать слабину. – Завтра же исправлюсь.

- Ну и какие же это обстоятельства? Сон? – Степа не унимается, и вся комната смеется.

Он угадал, но не скажу же я это вслух?

- Чрезвычайного и непредотвратимого характера. Так, отряд, вы в «мафию» собираетесь? Тогда все вместе.

- Присаживайтесь, правда, тут и притиснуться некуда, – с сожалением говорит Влада.

- За это не переживайте.

Конечно, я усаживаюсь прямо к Марье, которая сейчас не оправдывает звание фиалки – краснеет и краснеет, прямо на глазах превращаясь в розу. Правда, потом она отрывается на мне, убивает, когда я оказываюсь мирным жителем, а она – мафией. Поиграв два кона, мы решаем обсудить вечернее представление отряда. Ведь после линейки времени на подготовку будет немного, мы же и дежурим. Оставляем ребятам полчаса свободного времени, предлагая разойтись по комнатам и немного передохнуть. А я уже по привычке иду за Машей.

- А кофе можно?

- Вам, Герман Юрьевич, нельзя.

- Это еще почему?

- Это, в основном, потому.

Внятного ответа нет, и я смеюсь сам про себя, продолжая идти за ней. Маша резко останавливается в коридоре перед входом в женскую вожатскую, разворачивается и почти врезается в меня.

- Не ходи за мной! – ругается на меня шепотом.

- А то что? – специально наклоняюсь к ней, оставляя между нашими лицами считанные сантиметры, и тоже шепчу.

Маша смотрит на меня, почти не моргая. Вглядывается, словно видит впервые. А может, вот так она действительно впервые смотрит на меня.

- Ты начинаешь слишком много себе позволять.

- Нет, фиалка, совершенно нет. Это я только чуть-чуть попробовал.

Играем в гляделки, только пересмотреть друг друга не получается. В этот момент я окончательно понимаю, что это такое со мной.

Я хочу ее поцеловать.

Глава 13. Помнишь, что вчера было?

Маша

О Боже мой. Нет, нельзя было пить вчера игристое в честь открытия смены на ночных вожатских посиделках в столовой. Но я весь вечер пробыла на нервах, если честно… После этого происшествия в нашей комнате, когда Шацкий одним ловким движением завалил меня на себя, мозг отказывался нормально работать, и я никак не могла собрать себя в кучу. Помогли кофе и волшебные «звездюли» от Раисы, которая заметила, что я слишком странная. Пришлось срочно приходить в себя.

Линейка, посвященная церемонии открытия, общее фотографирование, ужин, вечернее представление отрядов. Все это я пережила спокойно, а затем началась праздничная дискотека, и через полчаса Паша включил медляк.

- Ты будешь танцевать со мной, – Шацкий не задал вопрос, а просто озвучил уже решенное.

И мы танцевали. Три с половиной минуты, если я правильно нашла длительность песни. Не обронив ни одного слова за эти три с половиной минуты, а просто тесно (слишком тесно) прижавшись друг к другу. Кажется, Герман даже успел слегка пригладить мои распущенные волосы, а я – вдохнуть аромат его туалетной воды.

Во время отрядного круга я стояла между Степой и Владой по двум причинам: во-первых, Степа начал слишком по-свойски обнимать командира, а во-вторых, дышать парфюмом Германа еще двадцать минут я не была готова.

После отбоя я в компании Феди, что вызвало очередной приступ злости Германа, отправилась на короткую планерку. Ну а дальше уже началось веселье: в «сотке» и других корпусах кто-то по очереди оставался дежурным, остальные же сидели на общей тусовке. И да, усаживались за стол все как попало, но Герман снова сел рядом.

Каждое его прикосновение ко мне, даже случайное и легкое, заставляло сердце подпрыгивать и биться чаще, а щеки краснеть. Не видела со стороны, но уверена. Поэтому я залпом выпила бокал игристого, развеселив этим Федю и Виталика, и меня немного отпустило.

А потом я выпила еще бокал. И, кажется, даже еще один.

***

- Утро доброе, Мария Николаевна, – спокойный и совершенно бодрый Герман сидит на краешке моей кровати и осторожно сжимает мое плечо. – Пора бы вставать, уже половина отрядов завтрак закончили.

- Что? Уже половина десятого что ли?

- Именно. Вот видишь, что бывает, когда тебя не будить? Ладно, собирайся спокойно, я сам их свожу на завтрак, а ты подтягивайся хотя бы к вожатскому времени.

- Нет-нет-нет, это же стыд и позор, я должна идти со всеми!

Я чуть ли не подпрыгиваю на кровати, отчего лямки пижамного топа едут вниз, обнажая мои плечи.

- Ой, – вовремя среагировав, натягиваю лямки обратно. – А в комнате больше никого?

- Ага. Ты соня.

- Я Маша, – заявляю так, как будто он не знает.

- Помнишь, что вчера было? – спрашивает, подмигивая.

Так, в смысле? Вчера была вечеринка в честь открытия смены. Но я точно помню, что ни с кем не целовалась, а спали девочки строго в своих кроватях, а мальчики – в своих. Тогда к чему он клонит?

- Все я помню, – негодую в ответ.

- Кажется, после шампанского кто-то показал нам свое истинное «я».

Смущаюсь, тут же пытаясь припомнить, что такого я могла натворить. Вроде просто болтала с парнями, смеялась с их шуток, даже шутила в ответ. Но больше ничего не помню.

- Ничего такого необычного я не делала!

- Ладно, все в порядке. Просто ты была не строгой училкой, а очень забавной. Мне даже на урок захотелось, – этот засранец ухмыляется. – Собирайся, жду тебя на завтраке.

После этого он молча выходит из комнаты, а я заваливаюсь обратно на кровать и закрываю лицо ладонями, пытаясь еще на минутку сбежать от реальности.

Но реальность все же настигает меня, приходится встать, собраться с мыслями и пойти в душ, причесаться и даже прикрыть синячки под глазами консилером.

К отряду я прихожу как раз в тот момент, когда дети уже ждут приглашения в столовую.

- Герман Юрич, вы нас впечатлили, – слышу голос Степы.

- Я старался, – Герман улыбается в ответ.

- Завтра побежим?

О, так значит, Шацкий в этот раз обошелся без обстоятельств непреодолимой силы? Вышел на утреннюю пробежку? Ничего себе. Два дня подряд ночные посиделки, а вчера и вовсе какие, и все равно Герман умудрился встать значительно раньше подъема, чтобы собраться к пробежке с нашими активистами.

- Ой, Марья Николаевна, – обращается ко мне Степа, заметив мое появление.

С легкой подачи напарника дети тоже стали называть меня Марьей.

- Доброе утро.

- Что-то по вам не скажешь, что оно доброе. Может, и вы завтра на утреннюю пробежку с нами?

Да они издеваются?

- Спасибо, но я точно пас. Бег не люблю, а вот йогу,