Скажи, что любишь - Маргарита Дюжева

кого, начинают умиляться «ой-ой-ой, я так счастлив, что скоро стану папочкой. Всегда мечтал о спиногрызах», и пускать восторженную слезу.

Серьезный взгляд переползает с живота на мое лицо. В нем до хрена всего намешано, вот только хорошего мало. Смолин отключает защитную заслонку и позволяет мне увидеть его истинные эмоции. Там сам черт от страха обделается и кинется наутек. Мне бежать некуда, поэтому просто жду, что будет дальше.

— Ты знала про ребенка?

— Издеваешься? Думаешь, все это время я считала, что поправилась?

Отчетливо скрипит зубами:

— Хорошо, спрошу по-другому. Ты знала про него, когда мы еще были вместе?

Смешок сам слетает с губ:

—Ты вообще о чем, Смолин? Мы разве когда-то были вместе?

— Провоцируешь, — предупреждает сквозь стиснутые зубы.

Я знаю, но едкий сарказм не так просто держать под контролем. Не только Кирилла бомбит за хладнокровным фасадом, мне тоже не просто. Но его все-таки кроет сильнее, поэтому не выдерживаю и отвожувзгляд в сторону, но ни о чем не жалею:

— Конечно, знала.

— Почему не сказала об этом до развода?

Он действительно не понимает? Думает, что я должна была подбежать, локтями растолкать претенденток на его внимание и со счастливой улыбкой сунуть под нос полосатый тест? Серьезно?

— Зачем? Чтобы остаться удобной женой и дальше терпеть твои выходки? Чтобы об меня и дальше вытирали ноги ты и твои губастые избранницы? — насмешливо вскидываю одну бровь, — кстати, почему ты всегда выбираешь дам с такими свистками? Впрочем, не отвечай. Меня это не касается. Я рада, что мы развелись.

Не вру, ни капли, и он это прекрасно понимает. Гадаю, что он вывезет дальше, но Смолин выбивает почву из-под ног одной уверенной фразой:

— Как развелись, так и поженимся обратно.

Я аж дергаюсь от неожиданности. Может послышалось?

Хотя нет, ни черта не послышалось. Голубоглазый кошмар смотрит в упор, не сомневаясь в том, что будет так, как он захочет.

Прости, милый, но нет.

Качаю головой и горько смеюсь:

— Никогда, Кир. Слышишь? Ни-ког-да.

— Посмотрим.

Он, как всегда упрям и непробиваем, но и я уже не та, что прежде.

— Нечего смотреть, — отвечаю резче, чем хотелось бы, но заявлением про брак он вывел меня, поэтому держаться сложнее, — твои шальные фантазии меня не интересуют.

— Это не фантазии. Если бы я знал, что ты в положении – развод бы не дал.

— Пфф, — пренебрежительно закатываю глаза и отворачиваюсь, — надо же, какой порядочный…Это не похвала, если что.

— Свет, я серьезно.

— Я заметила. Откуда вообще взялись такие бредовые мысли?

— По-моему все логично. Ты носишь моего ребенка.

Он говорит это совершенно спокойно. Будто ничего странного нет в том, чтобы придти к бывшей жене, которая сбежала от него, теряя тапки, и в ультимативной форме объявить, что снова надо пожениться.

— И? — выжидающе вскидываю брови, — Смолин, вокруг тебя баб не меряно. Ты собираешься женится на каждой, кто от тебя залетит?

— Только на тебе.

— Спасибо, польщена. Но на фиг. Плавали, знаем, больше ни за что.

Взгляд становится волчьим:

— Наш договорной брак был не так уж и плох. Поверь мне, есть гораздо менее приятные варианты.

— Кир, — надсадно смеюсь, — заткнись, пожалуйста.

Я не могу унять болезненный смех, отхожу к окну, смотрю на метель, кружащую по двору, пью чай и неверяще качаю головой:

— Надо же…не так уж плох… Скажешь тоже. Да я каждый день молилась, чтобы этот ад поскорее закончился. А теперь ты ждешь, что я с радостью поскачу обратно?

— Можно без радости, — раздается прямо за спиной, и я дергаюсь, щедро плеснув себе на платье.

— Да что б тебя, Смолин. Зачем так подкрадываться?! — цежу сквозь зубы, пытаясь отряхнуть капли. Тщетно, пятно уже расползается на груди, пропитывая ткань насквозь. Останавливаюсь, запрокинув голову, смотрю в потолок, мысленно спрашивая, где же я так нагрешила, что мне вот это вот все досталось в качестве наказания, — отойди от меня.

Пытаюсь пройти мимо бывшего мужа, но он стоит, перегораживая проход, смотрит исподлобья и явно не собирается отступать.

— Кир, мне надо переодеться. Ты же не хочешь, чтобы я замерзла, заболела и слегла за месяц до родов?

Я, конечно, преувеличиваю. Никто от еще не помирал от нескольких капель чая, но мне нужно, чтобы он отошел. И дело не в предающем теле, а в том, что рядом с ним до сих пор больно.

Смолин привык жонглировать другими понятиями, и слово «роды» выбивается из ровного строя, внося беспорядок в его стройную схему мира, поэтому он отступает. Нехотя, через силу, но все-таки делает поблажку на мое положение.

Я протискиваюсь мимо него и закрываюсь в ванной. Переодеваюсь в домашнее, снова умываюсь, потом просто сижу на унитазе, уныло подперев щеку рукой. В голове настойчиво крутится его уверенное «поженимся», и каждый раз сердце надрывно сокращается.

Каков наглец! На свистках своих пусть женится.

Спустя некоторое время раздается настойчивый стук в дверь.

— Ты там жива?

— А ты еще не ушел? — спрашиваю, распахивая дверь.

Глупо было надеяться, что Киру надоест ждать и, махнув рукой, он свалит из моего дома. Не свалит.

Он окидывает меня внимательным взглядом, снова задерживается на животе, потом кивает в сторону кухни:

— Мы не договорили.

— Да не о чем нам говорить, — устало зеваю и плетусь обратно, — за предложение спасибо, но нет. Не интересно.

— Меня такой вариант не устраивает.

— А меня не устраиваешь ты в качестве мужа, — развожу руками, — и что теперь?

Судя по тому, как хищно сузились светлые глаза, последняя реплика ему не понравилась.

А чего он ждал? Что я начну со слезами умиления вспоминать наш брак? Не начну. Он мне иначе, чем в кошмарах не снится.

— Ты мне объясни, Кирилл, зачем тебе это надо? Договорные обязательства, которые связали нас в прошлый раз, теперь аннулированы. Все пункты брачного договора удовлетворены. Ты остался не в накладе, а я ничего никому не должна, — перечисляю факты, попутно загибая пальцы, — Особого пункта про наследников между нами не было, да и планов на этих самых наследников не было. Так какого, мать твою, хрена ты сейчас заявился ко мне и качаешь права?

— Ты права, пункта про наследников не было, но ребенок получился, и я