Единственный - Мария Летова

Может, в мою ладонь она и не поместится, но в мужскую… легко…

В животе становится тяжелее, а на сетчатке вспышкой возникает взгляд Палача, которым тот резанул по моей мокрой футболке, когда из воды выбирался.

Соски так сильно сжимаются, что хочется их чем-нибудь успокоить, и мои мозги без проволочек подбрасывают картинку, где это делает мужской рот. Рот Артура Палача.

Когда микровзрыв в голове сходит на нет, я чувствую раздрай в душе. Сумасшедший!

Швырнув купальник на столешницу, стаскиваю с себя мокрые трусы и прячу их в рюкзак.

Цепь синяков на теле напоминает о том, почему я собираюсь от бассейна впредь держаться подальше. Надев купальник, облачаюсь в футболку Рафаэля. Она съезжает с одного плеча, но полностью прикрывает задницу. Еще на ней аппликация в виде доски для дартса с зеленым «яблочком» по центру, на которое смотрю с желанием закатить к потолку глаза.

Ванная на первом этаже; когда из нее выхожу, сразу вижу хозяина. Его голые плечи двигаются в такт музыке, пока парень перекладывает пивные банки из картонной коробки в холодильник.

Покосившись на бассейн, вижу там еще одну широкую спину.

Сидя на корточках, Палач электронасосом накачивает розовый надувной круг, другой, такой же, плавает в бассейне.

Он тоже переоделся. На нем синие плавательные шорты и больше ничего.

Я проношусь мимо ведущих во двор дверей и направляюсь к кухне, где его друг ставит на стол пластиковый ящик со льдом. Поняв, что он собирается выложить туда пивные бутылки, говорю:

— Давай помогу.

Окинув меня взглядом, замечает с усмешкой:

— Прямо в яблочко, да?

Опустив подбородок, смотрю на себя сверху вниз. На его футболку, в которую одета. Она села вполне прилично, поэтому отвечаю:

— Да. Кажется.

— Тебе уже можно пиво? — спрашивает.

— Я не пью пиво.

— А можно?

— Узнаешь на суде, — произношу, снова косясь на бассейн.

Издав смешок, парень замечает:

— Ну хоть намекни…

Палач заходит в дом, и, несмотря на то что ледяная вода должна была остудить мои мозги до состояния ледяного булыжника, я в чертовом раздрае и помню все отлично.

Его слова, действия. И свои тоже.

— Мне… мне девятнадцать… — отвечаю с запинкой.

— Супер. Поверю на слово.

Артур смотрит на нас. На меня. Он смотрит на меня, на чертово «яблочко». Повернув голову, берет с комода свой телефон и снова пробует включить, я же с усилием отвожу глаза от пересекающих его живот кубиков пресса и косых мышц, очень навязчиво убегающих за резинку шорт.

Воображение дорисовывает картинку с бурным энтузиазмом, и на поверхность моих мыслей всплывает очевидное — он привлекает. Да, черт возьми! Сильно!

Это физиология, именно она, но со стыдом признаю, что гораздо сильнее всего остального сейчас хочу снова испытать на себе его внимание. Внимание Артура Палача.

Взгляд или… слова…

— Помощь нужна? — с весельем обращается к нему друг.

— Отвали, помогатор, — резко отзывается Артур.

Вернув на комод безжизненный гаджет, снова уходит во двор, к бассейну.

Переведя дыхание, смотрю на Рафаэля, который подталкивает ко мне собранную только что картонную коробку и просит:

— Пройдись по дому, убери все бьющееся. Наверху тоже.

— Что именно? — уточняю.

— Все, что посчитаешь нужным. Я в тебя верю, — возвращается к разбору пивного ящика.

Взяв коробку, начинаю кружить по гостиной. Убираю с журнального столика вазу, набитую ракушками и еще пару декоративных мелочей. Вазу с комода убираю тоже, как и подсвечник, похожий на сувенир из Египта.

Лестница на второй этаж деревянная, но не издает ни единого скрипа, когда по ней поднимаюсь. Наверху — комнаты и коридор, из его окна в самом конце — еще один потрясающий вид. Задерживаюсь там и пару минут разглядываю пейзаж. Соседние дома слегка его портят, ведь в этом поселке нет общей концепции, все разношерстное, но это мелочь.

Вздохнув, захожу в первую комнату — это спальня с окнами на другую сторону. На подоконнике орхидея. Когда убираю ее и ставлю в противоположном от входа углу, внизу, на первом этаже, отчетливо хлопает входная дверь.

Я слышу громкие голоса и смех. Это приносит холодок волнения, ведь я уверена: никого из пожаловавших гостей не знаю, соответственно, не знаю, как себя с ними вести, но первое желание — просто превратиться в мебель.

В комнате напротив окно выходит во двор. Взяв с подоконника вазу с искусственными колосьями, смотрю вниз, на бассейн, и замираю.

Там, внизу, Палач из шланга поливает каменный пол, а позади, тесно прильнув к его спине, стоит какая-то девушка.

Высокая блондинка в микроскопических шортах и топе. Ее волосы достают до самой талии, и они настоящий водопад: идеально выкрашенные в натуральный блонд и блестящие настолько, что мои глаза режет солнечный зайчик.

Обняв Артура за талию, она трется щекой между его лопаток и делает это, прикрыв глаза. Словно попала в рай. На ее губах улыбка. Лицо Палача скрывает козырек черной бейсболки…

Уставившись на них, я не могу двинуться с места.

В голове ни единой мысли, только белый шум. Смотрю так, будто глаза приклеились, а в груди возникает воронка, которую ощущаю физически.

Отшатнувшись от окна, бездумно пялюсь на проклятую вазу, словно забыв, зачем я сюда пришла.

Мне вдруг становится жарко, еще накрывает потребностью что-нибудь делать! Механически и без остановки, поэтому, выскочив из комнаты, как ураган влетаю в следующую.

Глава 20

С доверху наполненной коробкой я стою в начале лестницы битый час. Позорно долго. Прислушиваясь и терзаясь желанием испариться из этого дома незамеченной, но, когда слышу внизу быстрые шаги, мысли выбивает из головы мгновенно.

Это Палач.

Он появляется из-за угла, перепрыгивая через три ступеньки. Смотрит себе под ноги и поднимает взгляд в тот момент, когда я замершей тенью возникаю на периферии его зрения.

Несколько ступенек, которые остались между нами, позволяют взирать на него сверху вниз. Чертовски эксклюзивный случай!

Я вижу его всего, даже ту самую дырку в ухе, которую обнаружила не так давно. Каждую черту его лица и линию плотно сомкнутых губ.

Он дышит часто. И смотрит мне в глаза. Не помню, когда перестала бояться смотреть в глаза ему. Когда?! Не могу вспомнить…

Я не хочу возвращаться к разговору, который мы вели. Ни сейчас, никогда. Мне хватает того урагана, который уже все в душе перевернул, и если Палач попытается давить… если…

— Сюда давай, — говорит, протягивая руки.

Сглотнув слюну, вручаю ему коробку.

С рук моментально слетает нагрузка, которую до этого момента я толком не осознавала. Будто существовала отдельно