Сьюзен Филлипс - Медовый месяц

« — Ну ладно, коротышка. Но если я возьму тебя сегодня с собой, обещай, что не будешь приставать ко мне следующие два месяца.

— Я обещаю! Обещаю, Эрик!»

И он взял его с собой, позволив Джексону сесть на сиденье для пассажира «Порше-911». Автомобиль принадлежал отцу, и ему, пятнадцатилетнему, водить эту машину запрещалось. Слишком мощной была она для неопытного водителя.

Он ехал по подъездной дорожке их шикарного дома в предместье Филадельфии — пятнадцалетний сорвиголова, собравшийся на веселую прогулку. Отец уехал по делам в Манхэттен, а мачеха играла с друзьями в бридж. Эрика не волновало, что их с братом отсутствие может быстро обнаружиться. Не волновал и начавшийся мокрый снег. Его не волновало то, что можно погибнуть. В свои пятнадцать лет он чувствовал себя бессмертным.

Но маленький братишка-недотепа оказался куда более хрупким.

Эрик потерял контроль над автомобилем на повороте у реки Шелкилл. «Порше» развернуло, словно волчок, и швырнуло на бетонную опору. Самонадеянный Эрик не пользовался ремнями безопасности, и его в момент удара выбросило из машины. А дисциплинированный Джейсон оказался в ловушке. Он умер быстро, но не сразу — Эрик успел услышать его крик.

Набежавшие слезы потекли из уголков глаз по вискам. «Джейс, прости меня! Пусть бы это был я, Джейс. Как жаль, что я не умер вместо тебя!»

Примерка костюмов заняла у Лиз Кэстлберри несколько больше времени, чем она рассчитывала. В результате, выходя из студийной костюмерной в коридор, она, глядя на часы, а не перед собой, сразу же врезалась во что-то твердое.

Лиз поспешила извиниться:

— О, прошу прощения! Мне так жаль, я… — Подняв глаза и увидев стоявшего перед ней мужчину, она замолкла на полуслове.

— Лиззи?

Его глубокий, медлительный голос унес ее в прошлое. Голливуд был не таким маленьким городом, каким казался со стороны, и они не виделись уже семнадцать лет. Подняв глаза, Лиз ощутила головокружение, оказавшись вновь в шестьдесят втором году, когда была очаровательной девушкой — блестящей юной выпускницей Вассара. Поскольку ее застали врасплох, слова сорвались с губ помимо воли:

— Привет, Рэнди!

Мужчина усмехнулся:

— Давненько в Голливуде меня так не называли. Никто уже и не помнит этого имени.

Какое-то время они молча изучали друг друга. Мало что осталось от Рэндольфа Дэшвелла Кугана тех дней — отчаянного наездника родео из Оклахомы, работавшего дублером, когда они встретились, и бывшего таким опасно привлекательным для получившей хорошее воспитание девушки из Коннектикута. Сейчас его жесткие светло-каштановые волосы были короче, чем в те дни. Хотя он по-прежнему был таким же высоким и стройным, неумолимое время оставило на его суровом лице свои отметины.

Глаза Дэша были не столь придирчивы, они потеплели от восхищения.

— Ты прекрасно выглядишь, Лиз! Эти зеленые глаза так же восхитительны, как и прежде. Я по-настоящему обрадовался, когда Росс сказал мне, что ты будешь играть Элеонор. Это будет замечательно — поработать вместе после стольких лет!

Лиз скептически приподняла бровь.

— Послушай, мы с тобой читали один и тот же сценарий?

— Куча дерьма, не так ли? Но вчера случилось кое-что интересное. Могут грянуть кое-какие перемены.

— Что-то слабо в это верится.

— А почему ты взялась за эту работу?

— Что за вопросы, дорогой. Я, как говорится, уже достигла определенного возраста. Работу найти не так уж и просто, а дорогостоящие привычки надо оплачивать.

— Если мне не изменяет память, тебе столько же лет, сколько и мне.

— А также примерно столько, сколько Джимми Каану и Нику Нолти. Но если вы, сорокалетние мужчины, все еще можете кувыркаться на экране с молоденькими инженю, мне остается лишь играть матерей.

Лиз произнесла последние слова с такой застарелой неприязнью, что Дэш рассмеялся:

— Ты ни капельки не похожа ни на одну из тех мамочек, что мне приходилось видеть.

Лиз улыбнулась. Несмотря на ворчание о своем возрасте и затруднениях с карьерой, в свои сорок лет она отлично себя чувствовала. Длинные волосы сохранили прекрасный оттенок красного дерева, а сделавшие ее когда-то знаменитой зеленые глаза блестели по-прежнему. Лиз была все так же стройна. А на лице лишь в уголках глаз появились легкие морщинки. Сорокалетний возраст имел и свои преимущества.

Она была достаточно зрелой, чтобы точно знать, чего хочет от жизни — достаточно денег для содержания дома на побережье в Малибу, для покупки подходящей одежды и щедрых благотворительных взносов в любимое «Общество гуманности». Днем ее спутником был золотистый спаниель Мицци, а несколько привлекательных ненавязчивых мужчин помогали сделать ночи весьма нескучными. Лиз действительно наслаждалась жизнью так, как не многие из ее друзей могли похвастаться.

— Как поживает твоя семья?

— Которая?

Лиз снова улыбнулась. Ей всегда нравилось то, как Дэш подтрунивал на самим собой.

— Выбирай сам.

— Ну, ты и сама могла почерпнуть из прессы, что с моей последней женой Барбарой я разошелся несколько лет назад. Тем не менее дела у нее идут неплохо — она вышла замуж за банкира из Дэнвера. А Мариэтта открыла в Сан-Диего несколько студий аэробики. Она всегда неплохо разбиралась в бизнесе.

— Кажется, я кое-что читала об этом. Она тебя годами таскала по судам, верно?

— Суды еще не так страшны, но шесть месяцев назад она натравила на меня Федеральное финансовое управление. А у этих мерзавцев напрочь отсутствует чувство юмора!

Прошло семнадцать лет с того времени, когда Лиз была влюблена в Дэша, и кажущаяся легкость общения с ним, его ковбойское обаяние уже не способны были ее обмануть. Дэш Куган был сложным человеком. Она вспоминала его как нежного заботливого любовника, безрассудно тратящего на нее деньги и в то же время никого не пускающего себе в душу. Подобно сыгранным им героям вестернов, он был одинок, и ему удавалось создавать столько незаметных преград, препятствующих близости с ним, что узнать его по-настоящему было просто-напросто невозможно.

— У моих ребят все в полном порядке, — продолжал он. — Джош начал учебу в университете Оклахомы, а Мередит готовится поступать в «Орал Робертс».

— А Ванда? — даже после стольких прошедших лет в голосе Лиз все еще чувствовался яд. Они с Дэшем успели провести в постели несколько недель, прежде чем она случайно узнала о том, что у него есть жена и двое детей, оставшиеся в Тьюлсе. Лиз слишком уважала себя, чтобы иметь роман с женатым мужчиной, и они расстались. Но Дэш Куган не был тем человеком, которого можно было легко забыть, — прошло несколько месяцев, прежде чем Лиз удалось вновь прийти в себя. Этого ему она так до конца и не простила.