Чернила и кость - Скайла Мади

бедро, и запинаюсь о расшатанную плитку. Сердце замирает в ту же секунду, как я становлюсь невесомой, и оно пульсирует в пулевом отверстии в бедре, когда я падаю в недавно заполненный бассейн.

Я задерживаю дыхание и поджимаю губы, брыкаясь ногами. Стиснув зубы, я замираю. Пузырьки слетают с моих губ со всхлипом. Я не могу двигать ногами. Слишком больно.

Я уже чувствую, что у меня кончается кислород. Обычно, я похвасталась бы своим эпическим временем задержки дыхания, но мои легкие всё ещё слишком измучены, чтобы попытаться.

Никто не прыгнет вслед за мной…

Неужели это мой конец? Так вот как я должна умереть? Утонуть, как бессмысленный пенни на дне бассейна? Полагаю, это лучше, чем быть ещё одной в статистике изнасилований и убийств в досье Черепа. В блаженной тишине воды я наконец-то собираюсь с мыслями. А знаете, моя тусклая жизнь оказалась чертовски интересной. Я думаю о Джае и, несмотря на себя, несмотря на свое затруднительное положение, по-настоящему улыбаюсь.

ГЛАВА 7

Время

*Несколько дней спустя*

Джай

Если мне придется просидеть хоть еще одну попойку, я прикончу всех в этом чёртовом доме. Сколько ещё дней пройдет, прежде чем Джокер поможет мне в обещанном?

Я подношу к губам шестую бутылку пива и опрокидываю её, допивая последний глоток. Джокер утверждает, что у клуба есть более важные вопросы, прежде чем атаковать Черепа.

Брехня собачья. Мне плевать на клуб и на их проблемы. Я здесь, чтобы помочь себе.

— Привет, красавчик.

Я поворачиваю голову и смотрю как длинноногая блондинка садится слева от меня, изящно положив локоть на мой стол. Я бросаю взгляд на красный лак цвета «Феррари» на её ногтях и золотой браслет на запястье и понимаю, что она не в моем вкусе.

— Нужна компания?

— Нет, спасибо. — Я не смотрю на её лицо… или, по крайней мере, не смотрел, пока она не рассмеялась.

— Ты всегда такая душа компании?

Сарказм. Я притворяюсь. Мило.

— Видимо, так.

Она улыбается, обнажая идеальные белые зубы. Перекинув длинные светлые волосы через плечо, она протягивает руку.

— Меня зовут Холли.

Она достаточно мила, я полагаю. Выдохнув, я вкладываю свою руку в ее.

— Джай.

— Ах, новобранец. — Кожаный жилет Холли скрипит, когда она наклоняется вперёд. — Ходят слухи, что ты не очень-то любезен со своими новыми братьями и сестрами.

Братья и сестры? Нет. Эти придурки — не семья. Они этого не заслужили. Я зажимаю металлическую крышку от пива между большим и указательным пальцами.

— Неужели это так?

— М-м-м, — усмехается она. — Я? Я не так уж возражаю против этого. Мне нравятся злые парни.

Я смеюсь. Она зря тратит время, клеясь ко мне. Конечно, она хорошенькая: большие зеленые глаза, дерзкая улыбка и убийственная фигура, — но она лает не на то дерево.

— Я предпочитаю брюнеток, — говорю ей, стаскивая кепку со стола.

Она пожимает плечами.

— Так мы выключим свет.

По крайней мере, она получает очки за попытку.

— Возможно, я был недостаточно конкретен. Мне нравится брюнетка. Конкретно одна.

— Дай угадаю, это та самая Эмили, о которой я столько наслышана.

Звук имени Эмили отрезвляет меня. Какого хрена я здесь делаю? Почему я до сих пор не вернул её?

— Да. Эмили. Та самая.

Холли наклоняется ближе, ее длинные светлые локоны падают на стол.

— Знаешь, однажды я провела с Черепом совсем немного времени.

Считай, что мой интерес задет.

— Ах, да?

Она кивает.

— Он трахал меня так хорошо, что я чувствовала толчки даже на следующий день. Скорее всего, он тоже трахает Эмили. Пока ты сидишь здесь такой грустный и одинокий, я могу почти гарантировать, что она не думает о тебе. Ни капельки.

Я хмурюсь, когда слова Холли камнем летят мне в живот. Я хочу отрезать ей язык. Я сжимаю челюсти, когда мысленные образы Черепа и Эмили штурмуют мне мозг. Если Череп хоть пальцем её тронул, пока я тут сижу и трачу время, Джокер поплатится жизнью. Все эти ублюдки заплатят за это своими жизнями.

— В чем твоя проблема? — рявкаю я, опрокидывая пустую пивную бутылку.

Свидетели по близости прерывают свой разговор, чтобы поглазеть на драму. Я заглядываю через плечо Холли и вижу, как Джоэл сокращает дистанцию, его лицо искажено беспокойством. Уже несколько дней он был по близости, подавляя мой гнев всякий раз, когда я слишком накалялся. Мы в самом центре осиного гнезда, говорил он. Успокойся, пока тебе не всадили пулю в череп. Его успокаивающая техника приносит больше вреда, чем пользы. Секунда за секундой, минута за минутой, день за днем мой гнев всё накапливается, и скоро кто-то поплатится за это.

Уголки её тонких красных губ приподнялись.

— В чем моя проблема?

— Именно это я и спросил.

— У меня нет никаких проблем.

Я ненавижу её кокетливую улыбку и темные блестящие глаза. Я ненавижу то, как она стоит, как будто знает, что я собираюсь с ней переспать. Уверенность сексуальна, но у неё есть уродливый близнец, и имя ей — высокомерие. Иногда, прямо как сейчас, высокомерие любит наряжаться и называть себя самоуверенной, но она редко кого одурачит.

— По-моему, у тебя большие проблемы, — говорю я ей.

— Эй, — радостно восклицает Джоэл, усаживаясь на деревянный табурет справа от меня. Он ставит свой стакан с бурбоном на стол и опускает руку, оставляя место для Моники, чтобы та скользнула к нему на колени. Она тоже ставит на стол стакан бурбона. — Что происходит?

— Я думаю, что твой братик — скрытый гомик, — просто заявляет Холли.

Я усмехаюсь, качая головой. Оборжёшься.

— Может быть, твоя обычная задница просто не соответствует его стандартам, дорогуша. — Приподняв бровь, я поворачиваюсь к Монике, что смотрит на Холли, её мягкие розовые губы сжаты в тонкую линию.

Джоэл чертыхнулся себе под нос и схватил