Бертрис Смолл - Опасные наслаждения

— Можно мне говорить? — прошептала она.

— «Можно мне говорить, мой господин?» — поправил он, снова шлепнув ее.

— Можно мне говорить, мой господин? — поправилась она, морщась.

— Только покороче, мистрис.

— Вы послали сюда этих двоих?

— Разумеется.

— Могу я говорить, мой господин? — снова спросила она.

— Превосходно! — похвалил он. — Ты способна обучаться. Говори!

— Почему вы их послали?

— Необходимо усвоить, мистрис Энн, что отныне я владею твоим телом и душой. Тебя нужно научить беспрекословно выполнять любой мой каприз. Я могу и буду делать все, что захочу. Если я предпочел позволить своим людям ласкать тебя и щупать, значит, так и будет, потому что ты — моя собственность. А после того как я возьму твою девственность и научу ублажать меня, может, и стану делить тебя с моими друзьями. Если же тебя невозможно наставить в изысканной утонченности сексуального наслаждения, я просто отдам тебя своим солдатам на потеху, как отдавал других молодых женщин, которые попали сюда и разочаровали меня. Надеюсь, ты сумеешь понять все, что тебе только сейчас было сказано, мистрис Энн?

— Да, мой господин, конечно.

Господи, какой он властный! И надменный. Но может, она сумеет это изменить? Она представила, как другие женщины старались угодить ему и плакали, когда он оставался недоволен. Но с ней все будет по-другому. Она всему обучится и постарается быть сильной, не противореча ему открыто. Возможно, такое отношение заинтригует его. Снова эта легкая улыбка.

— Ты уже поняла, что можешь отвечать на мои вопросы, не требуя разрешения говорить. Превосходно!

— Могу я говорить, мой господин? — пробормотала Энни.

— Нет! Пока что я стану наслаждаться красотой и симметрией твоего тела в тишине этой комнаты, — произнес Чудовище и, схватившись за цепь, приподнял Энни на несколько футов. — Мне сказали, у тебя большое, но тесное лоно. Посмотрим, говорили ли правду мои люди?

Сунув руку в карман рубашки, он вытащил огромный дилдо. Энни слышала о подобных вещах, но видела впервые. Ее голубые глаза широко раскрылись. На губах трепетал вопрос, но она сдержапась и не издала ни звука. Видя это, он одобрительно кивнул.

— Он сделан из слоновой кости. Точная копия моего собственного члена, когда он возбужден. Я не стану вставлять его до конца. Не хочу лишить тебя девственности, которая, как утверждают мои люди, пока что цела. Просто хочу посмотреть, способна ли ты принять меня всего. Когда я решу взять тебя, долго медлить не буду. А теперь открой рот и соси его, пока я готовлю тебя. Ты также научишься сосать мой член, прежде чем я насажу тебя на него. Чтобы сосать мужской член, требуется великое умение, мистрис Энн. У тебя такой сочный рот, и, полагаю, ты преуспеешь в этом искусстве, — заявил он и сунул ей в рот искусственный фаллос.

Он так растянул ее рот, что стало больно, и Энни никак не могла вдохнуть. Кончик фаллоса надавил на заднюю стенку глотки, и ее едва не вырвало.

Наконец она приспособилась и стала сосать дилдо из слоновой кости, ощущая, как его пальцы играют складками лона, теребят и пощипывают крошечный бугорок, входят внутрь. Она стала непроизвольно извиваться, требуя большего.

Он улыбнулся слабой жестокой улыбкой и отнял руку, после чего широко раздвинул ее ноги и приковал их к стене.

— Ты жадная сучка, мистрис Энн, — тихо проговорил он, выдергивая фаллос слоновой кости у нее изо рта и потирая им ее пульсирующий клитор. — Дать тебе попробовать? Но только чуточку, моя кошечка.

Он медленно вставил кончик дилдо в ее лоно. Энни содрогнулась и громко застонала, пытаясь наадить себя на твердый жезл. Но была слишком крепко привязана. Чудовище рассмеялся:

— Хочешь еще больше, мистрис Энн? Можешь ответить. Итак, ты хочешь большего?

— Да, — охнула она.

— Ты должна молить меня о милости, кошечка, — прошипел он едва слышно. — Моли!

— Пожалуйста, мой господин. Пожалуйста, — дрожащим голосом пробормотала Энни.

— Что именно «пожалуйста»?

— Дайте мне больше, — заклинала она. — Я хочу, чтобы меня затрахали до умопомрачения.

Чудовище погладил ее густые каштановые волосы, вставил фаллос еще на дюйм и медленно повернул.

— Пока что довольно, — заявил он, отложив дилдо. — Мои люди уверяют, что ты вобрала в себя три пальца и, кроме того, легко приняла в себя дилдо. Я буду наслаждаться тобой в постели. Ты быстро учишься повиновению, мистрис Энн.

Он снова освободил ее ноги и рывком вытащил из штанов пенис, подергивавшийся и разбухавший на глазах. Энни тихо ахнула от удивления и восхищения. Плоть его была огромна! Впрочем, и неудивительно, учитывая его рост и массивность. Мужчины, которые пришли к ней в темноте, утверждали, что длина его фаллоса не менее фута, и, судя по виду, так оно и есть. Энни не могла оторвать от него глаз, пораженная силой и красотой.

— Не смей глазеть! — прикрикнул Чудовище. — Немедленно отведи глаза от моего фаллоса, девка! Тебе еще не позволили на него смотреть!

Он легонько шлепнул ее по щеке, чтобы привлечь внимание, но, не добившись успеха, снова вздохнул:

— Вижу, тебя опять нужно приковать, чтобы внушить повиновение.

— Я хочу тебя, — в отчаянии прошептала она, представляя, как эта плоть наполняет ее, заставляет кончить, пока она не потеряет разум.

— Ай-ай-ай! Опять непокорство, дрянная ты девчонка!

Он больно отшлепал ее и, взявшись за ремень, стал пороть, пока ягодицы не загорелись огнем. При этом его плоть становилась больше и больше, достигнув почти невероятных размеров. Энни, не в силах оторвать взгляда, стонала — скорее от невозможности впустить его в себя, чем от боли. Она и представить не могла, что на свете существует столь сладостная пытка, и упивалась каждым моментом. Страсти Ната были рождены его любовью к ней и ее — к нему. Тут же дело другое. Все было непристойным, извращенным, а она наслаждалась! Боже милостивый! Какую бурю эмоций она подавляла все эти годы!

— Тебе придется ублажить меня, грязная сучонка, — простонал он, ставя ее на колени. На жесткую солому. — Открой рот, мистрис Энн. Соси, пока я не велю тебе перестать!

Она покорно раскрыла рот, и он грубо сунул туда фаллос. Энни принялась сосать, обводя языком головку. Фаллос из слоновой кости подготовил ее к его размеру. Но не к длине. И все же она втягивала его глубже и глубже. Жаль, что руки несвободны и она не может его коснуться, но Энни поняла, что все делает правильно, когда он тихо застонал и хрипло ее похвалил:

— Вот так, моя кошечка. Я знал, что ты все сумеешь сделать как нельзя лучше. Ты еще не готова принять меня, поскольку не достигла идеальной покорности. Но, думаю, уже близка к тому.