На зло всем законам (СИ) - Франц Хельга

Гад. Как знала. Я с этой грязью на лице и правда на африканку похожа. Но ничего. Пусть поёрничает, пока можно.

Анюта хохочет. А я молча вздыхаю и терплю из последних сил, чтобы не ответить на его любезность своей «любезностью». Даже прикусываю зубами кончик языка. Подмывает куснуть в ответ — просто жуть.

— Если бы эта хрень помогала, я бы себе задницу намазал. А то у меня там прыщ выскочил. — Продолжает троллить меня мужчина.

— И чешется, и зудит? Мыться не пробовал?

— Зараза…

— Да ладно тебе, я самая лучшая. Иначе бы ты здесь не сидел. А вообще радуйся, ведь жизнь — это миг между прыщами и морщинами, а ты пока в начальной стадии. — Всё же прорывает меня.

— Будешь выпендриваться, я найду на тебя управу. — Заявляет Лёва.

— А конкретнее?

— Клизму поставлю, чтоб вся гадость из тебя вышла.

Моему возмущению нет придела.

— Это превышение полномочий, между прочим.

— Дома это называется «воспитательными мерами».

— Уууу… я лучше пойду. — Ретируется Аня.

А мне уже пора смывать маску, поэтому оставляю гордого, но вредного Льва в полном одиночестве.

Трачу на смыв довольно много времени, потому что грязь эта лечебная, только наносится легко, а смывается крайне плохо.

Уже домывая остатки, от неожиданного жуткого крика Орка:

— Нюта, едрит твоё в дышло!!!

Дёргаюсь и ударяюсь затылком о стеклянную полочку над раковиной, с которой все баночки летят со звоном на пол.

— Падлас Радригис. — Вырывается из меня.

Растирая место удара, в испуге выскакиваю из ванной, успевая схватить полотенце с крючка.

В коридоре рядом с распахнутой дверью в спальню девочек стоит разъяренный зверь.

— Ты не оборзела? Девять штук за сумку? Серьёзно?

И нет, это не Орк, это всего лишь Лев.

В ответ ни звука. Мне со своего наблюдательного поста девушку не видно. Стою, растерянно обмакивая лицо полотенцем, и судорожно пытаясь придумать, что успело произойти за десять минут.

— Чего молчим так громко? — Рычит мужчина.

— Я не виновата, оно само купилось. — Выдаёт девичий писклявый голос.

— А чего ж так скромно?! У тебя ж папка олигарх, а не врач в клинике! Могла бы и подороже найти. Зачем надо было мелочиться?

— Ладно, в следующий раз поищу золотую рыбку. — Едко отвечает Анюта.

— Да услышав твои желания — рыбка сдохнет. Всё! Закончилась халява, работать пойдешь и отработаешь мне каждый рубль. Поняла?

А нам с Ленусиком жилось, оказывается, очень скучно. Тут такая жизнь кипит, а мы ни сном ни духом.

— У меня учёба. Куда меня возьмут — студентку-очницу? Придётся смириться, папулечка, и подождать до диплома. Другого выхода не предвидится.

— В жизни всегда есть два выхода.

— Ой, опять ты со своими медицинскими пошлостями.

Не выдерживая дальнейшего спора, вступаю в их обмен колкостями. Да и с рассуждениями девушки я в корне не согласен.

— Я могу устроить Аню к себе в контору клерком. — Предлагаю я. — Учеба у неё не на весь день. Как раз после обеда будет успевать поработать в качестве «принеси-подай». Денежка небольшая, но своя. Плюс опыта по специальности наберётся, если покажет себя, и ей начнут доверять более ответственные задачи.

— Слышала? Тебе уже работу нашли. Половину зарплаты будешь отдавать мне, пока не вернешь всю сумму.

— С ума сойти. Такой кипиш из-за какой-то сумки. — Недовольно воет Анюта.

— С ума сходят те, у кого он есть. А тебе это явно не грозит.

— Как ты вообще узнал про сумку?

Лёва тут же кидает ей квитанцию.

— Чеки надо лучше прятать, партизанша недоделанная. Ты как кабриолет: крыши как не было, так и не предвидится.

— Всё! Брейк, товарищи. — Закрываю дверь в девичью спальню и увожу Льва.

Утаскиваю его на кухню, наливаю чаю, достаю конфеты «Птичье молоко». Моё любимое. Делюсь самым дорогим, к слову сказать. Себе я его позволяю не часто — фигура. Лишь в самые нервные периоды.

— Ну чего ты завёлся? Она ещё молодая. Глупая.

— А ты бы не завелась? — Тут же бурчит мужчина. — Она у меня денег так-то на сапоги попросила.

— Ну ладно. Всё. Успокойся.

А сама отворачиваюсь, чтобы не рассмеяться. Невозможная парочка. С ними не соскучишься. Это надо же было вместо сапог сумку дорогущую купить. Вот Анюта!

— А половину зарплаты-то зачем потребовал? Наказал же уже — на работу сослал. Завтра я обо всём договорюсь. Там же сущие копейки получатся. Дались они тебе.

— Да не нужны мне её деньги, — отмахивается Лёва, — но понять, что они не просто так с неба падают, она должна. Вот пусть и отдаст, как положено, эти девять тысяч, а потом ещё сама на сапоги накопит.

— Ох уж, это ваше мужское воспитание.

— Ничего. Один раз помучается — потом умнее будет. А то вздумала транжирить.

— У неё стресс — мальчик бросил.

— Это повод спустить такую сумму?

— Нет, конечно. — Скрываю улыбку за кружкой.

— Не хочу, чтобы из неё получилась вторая моя бывшая жена. — Вдруг выдаёт озабоченно Лёва, прикрывая руками лицо.

— Которой было мало твоих денег? — Осторожно спрашиваю я, чтобы не спугнуть откровения.

— Мать Нюты по-настоящему не любила две вещи: докторскую зарплату и колбасу.

— А колбаса-то ей чем не угодила? — Недоумеваю от его ответа.

— А она для неё была слишком дешевой.

Смотря плотоядно на меня, Лёва подпирает ладонью подбородок. Любуется.

— Вот как.

В кимоно я царица. Знаю, что выгляжу сногсшибательно. И этим пользуюсь. Принимаю соблазнительную позу, но подальше от Лёвы… чтобы зверь не достал… но подразнить хочется.

— Так что со мной Канары тебе не светят. — Пожирает меня глазами мужчина.

— Да я уж поняла, что ты не миллиардер, и миллионера мне из тебя не сделать. — Наигранно печально вздыхаю я.

— Зато у меня есть дача. — Гордо произносит мужчина.

А я замираю от такой новости. Только не это!

— Только не говори, что ты ЗЛОстный огородник. — Ужасаюсь я.

Вот я влипла, если да. Терпеть не могу копаться в земле.

— Нет. Но люблю бывать на природе.

А я уже представляю себя в соблазнительном кимоно среди грядок с мотыгой и грязными руками. Меня даже передёргивает.

— С какой целью? — Уточняю я на всякий случай.

— С целью отдыха, Ир. Я много работаю, и мне нужна смена обстановки для того, чтобы нормально расслабиться и разгрузить мозг.

Фух. Пронесло. Пронесло же?

Глава 20

Ира, как и обещала, устроила к себе Нюту. И, к счастью, у дочери не остаётся теперь времени, чтобы чахнуть и вздыхать о потерянной любви.

Хотя какая там любовь в таком возрасте? Лёгкая влюблённость. Очарование придуманным для себя образом.

А на деле, всё гораздо примитивнее и банальнее. Потому что ещё наивен и ведёшься на внешность, а не на то, что внутри.

Практика у дочери завершилась успешно. Но Ира продолжает подкидывать и объяснять рабочие моменты профессии для неё. У них отлично получается ладить.

В отличие от меня.

У нас с дочерью слишком похожие характеры. И мы всё время цапаемся, так как наперёд знаем, что у другого на уме и на сердце.

Но зато Нюта не обижается на мои резкие выпады и подколы.

И что бы я не высказывал дочери, в ней я уверен, как в себе самом. Есть, конечно, пробелы воспитания. А ещё эти женские гормональные всплески, которые заставляют делать глупости.

Но в целом моя девочка с царём в голове дружит.

А вот за дочку Иры я по-настоящему беспокоюсь. Нет, она потрясающая девчушка. Мечта любого родителя. От неё столько тепла и любви получаешь, что напрочь забываешь про проблемы и треволнения дня.

Именно такие становятся любимицами отцов. И в моё сердце она уже давно проникла, как младшая дочь.

И я ловлю себя на желании всё это узаконить.

Ни разу чужой ребёнок не вызывал у меня столько эмоций и ответных чувств.

Она, как эликсир долголетия, увеличивает износостойкость сердца и успокаивает нервную систему.