Моя - Анастасия Пырченкова

прогулка, где я, не скрываясь, подошёл к ней в пиццерии, и потом, встреча в доме Юрьевых, вынудила Стаса изолировать её.

— Стаса ли? — уточнила, поморщившись, подруга. — С чего ты взял, что Галя не сама отстранилась ото всех?

— Ты снова судишь предвзято, — упрекнул я девушку.

— А как я должна судить? — огрызнулась она. — Я ещё не забыла, как ты с ума сходил, когда она ушла. Так с чего мне радоваться надо, что ты снова лезешь в эту петлю?

— Потому что ты мой друг?

— Вот потому, что я твой друг, и говорю тебе — нет!

— Лесь…

— Акимов, не беси меня!

— Ты и сама себя бесишь неплохо. Мне и стараться не надо.

— А-а, я тебя ненавижу! — выдала Олеська, топнув ногой.

Я наблюдал за проявлением её эмоций с долей насмешки и терпеливо ждал, когда она успокоится. Смертина хоть и была довольно эмоциональной девушкой и скорой на суждения, но, как другу, ей цены не было. Ей и Ксюшке. Обе могли меня ругать на все лады, если считали нужным, но в помощи никогда не отказывали. Вот и теперь, Лисёнок, немного побесившись, всё же согласилась мне помочь.

— Ладно, давай сюда свою писульку. Я подумаю, что с этим можно сделать, — протянула руку раскрытой ладонью вверх в ожидании, когда я передам ей письмо.

При этом вид имела до того важный и смешной, что я не удержался и рассмеялся, сграбастав девушку в свои крепкие объятия.

— Ты у меня самая лучшая! — поцеловал её в щёку. — Вот теперь можешь поить чаем!

— Напою, если обещаешь рассказать, что происходит, — выставила условие Олеся.

— Я с Линой четыре раза виделся за прошлую неделю.

— Та-ак, — протянула девушка. — Та-ак… Чую, не чай нам нужен. Ой не чай, — развернулась и направилась на выход из своей комнаты, в которой мы пребывали последние полчаса.

Усмехнувшись, последовал за ней. На кухне слабо горели бра, которые засияли ярче, стоило подруге провести по специальной панеле сбоку на стене.

— Где у тебя родители-то?

— В гостях. Так что ты прям вовремя подгадал для посиделок.

Олеся подошла к одному из навесных шкафчиков и достала оттуда текилу, нарезала лимон и выставила солонку.

— Теперь, колись, во что вляпался, — заявила она, усевшись напротив, у окна.

Я же не спешил начинать рассказ вот так сразу. Как и пить.

— У Мстислава есть сестра, — наконец, собрался с мыслями. — Беременная. Она замужем за Юрьевым.

— Погоди-погоди, тем самым Юрьевым? — перебила Олеська, уставившись на меня с открытым ртом.

— Ага, тем самым, который заведует филиалом Газпрома в нашем городе.

— Ну, фигасе девки пляшут, — присвистнула девушка. — Не хило этой барышне подфартило. Мне бы так.

— Придёт время и тебе подфартит, — ободряюще улыбнулся ей, на что та только поморщилась.

— Я уже давно не верю в это, — дополнила вслух. — Знаешь, наверное, отчасти я тебя понимаю. Объявись Олег сейчас, — припомнила парня, которого любила и который после смерти брата переехал с отцом в столицу, — я бы тоже искала способ с ним увидеться. Правда, в отличие от тебя, чтобы избить до полусмерти ,козла такого!

— Ты неисправима, — рассмеялся я, покачав головой. — Так вот, — вернулся к изначальному. — Я в конце позапрошлой недели сопровождал Виталию в клинику на плановое УЗИ по беременности, где и встретил Егорова с Линой.

Второй раз за вечер Олеся открыла рот в удивлении.

— Она…

— Нет. Как я понял, задержка была на фоне стресса из-за трудной сессии. Ну, Аньке она сказала именно так.

— Ну, слава яйцам бабуина, — выдохнула облегчённо подруга, налила себе текилы и выпила, закусив лимоном и солью. — И что дальше?

— Вита заметила, что я заинтересовался Линой, ну и решила предупредить. Сказала, что Егорову дорогу лучше не переходить. А жену его и подавно не трогать. Укатает, грубо говоря. Сказала, что Лина нигде не появляется без сопровождения, но в большинстве своём сидит безвылазно дома.

— И ты решил узнать, что за этим тотальным контролем кроется? — словила ход моих мыслей Олеся.

— Знаешь, что самое интересное, — я подхватил лимон и принялся водить им по краю рюмки с текилой. — Лина не рассказывает ничего о своей личной жизни, но при этом требует держаться от неё как можно дальше. Боится, что муж узнает.

— Ну, в этом как раз ничего странного, между прочим, — усмехнулась моя собеседница, морщась от съеденного лимона.

— Ты права. Странно то, что у неё, как только заходит тема замужества, начинает бегать взгляд. Или она его в принципе прячет. Нет, как я понял, Егоров её не бьёт, но что-то нечисто со всем этим.

— Да он вообще очень вовремя появился, если уж на то пошло, — хмыкнула Олеська и уставилась на меня в шоке. — Погоди, ты же не думаешь…

— Что с опекой проблемы не просто так были? Или с отказом врачей оперировать Антоху? Очень даже думаю. Тогда вот не придал значения, а сейчас, анализируя то время…

— Это всё равно не отменяет того, что она всё равно выбрала его, не дав тебе времени найти выход, как ты делал до этого! — не прониклась моими словами подруга, по-детски насупившись.

— Какой выход, Лесь? — вздохнул я устало.

— Да какой-нибудь!

Одарил её сомнительным взглядом.

— Ну, может быть, — сдалась та быстренько. — Всё равно. Она могла бы подождать. Родители же Санька Нечаева обещали помочь найти подходящего специалиста.

— Не факт, что нашли бы, и так скоро, как нужно. А если бы Антоха не дождался?

Девушка открыла рот и закрыла.

— Если бы, да кабы… Теперь уже и не узнаем, как бы оно всё там вышло. Сделанного не вернёшь. Нет, с одной стороны я восхищена девочкой. Пойти на такое не каждый сможет. А с другой… Ну, хрень же! — психанула.

— Ещё какая хрень, — не стал я отрицать. — Особенно, если учесть, что Лина себя винит до сих пор за тот выбор.

— Ну, вот знаешь, пусть винит! — тут же ощетинилась Олеська. — Так ей и надо. Нет, Тём, я всё понимаю, сама пережила подобное, но мы ведь все ради неё из