(не) Отец моего сына - Эмилия Марр

Неожиданно его взгляд меняется, в нем исчезает ненависть и появляется что-то другое, непонятное пока для меня, но едва эта эмоция мелькнула, как он закрыл глаза и открыл их через пару секунд, как будто собирался с мыслями.

Что случилось? Что теперь он задумал?

Андрей отпускает мою руку и делает один шаг назад, давая мне возможность вновь задышать и прийти в себя.

– Алена, – отстраненно и твердо произносит он мое имя, как будто мы в зале суда, – первая жена Володи подала прошение о признании его завещания незаконным. Она тоже претендует на наследство, вернее, она выступает от имени своего ребенка.

Провожу руками по предплечью, желая отогнать то чувство, что вселил в меня Андрей ранее, и мыслить здраво. Отворачиваюсь от мужчины и, обойдя кресло, сажусь в него.

– Насколько я помню, Вова говорил, что развелся с ней из-за ее измены и того, что ребенок был не от него. – Мой голос звучит тихо и спокойно, но в душе бушует ураган эмоций. У Андрея получилось нарушить мой внутренний мир и покой. – Как она смеет претендовать на что-то?

– Она, как и любая современная женщина, хочет легких денег от мужика, – он это произносит с такой обвинительной интонацией, будто бы приравнивает меня к бывшей жене Вовы.

Пропуская мимо ушей его яд, уговариваю себя не акцентировать внимание на нем. Его мнение пусть останется при нем.

– И что ты хочешь от меня? Чтобы я рассказала суду о том, что мне поведал Вова?

Взгляд и мимика на лице Андрея меняются на скептические.

– Ты серьёзно думаешь, что твои слова что-то значат? Тогда ты еще более глупа, чем я думал о тебе ранее.

Резко встаю с кресла, потеряв контроль.

– Если собираешься оскорблять меня – проваливай, понял?! Мне ничего от тебя не нужно! Мы с сыном в тебе не нуждаемся.

– Алена, – предупреждающе начинает Андрей, подходя ближе, – не повышай на меня тон и приди в себя. Речь идет о сотнях миллионов, огромном холдинге, право управлять которым принадлежит мне и тебе. Ты хочешь впустить в управляющий совет ещё и Ольгу?

Слышу имя бывшей жены Вовы, и меня передергивает. У нас с ней была лишь одна встреча, после которой у меня остались лишь отрицательные эмоции и глубокая неприязнь к этой женщине.

Ставлю руки в бока и, ничуть не меняя тон, произношу:

– Тогда имей уважение ко мне. Перестань меня унижать и оскорблять! Иначе я плюну на все эти деньги и уеду!

– Ты, наверное, опять хочешь сказать мне про свой магазин и то, что он прокормит вас. Так спешу тебя огорчить: фирма, на которую оформлен весь твой магазин, состоит в нашем холдинге. Это «дочка» основной компании. Володя создал империю, и магазины – одна из её частей.

Это неожиданная новость для меня, потому что я точно видела документы, где создано отдельное общество, и его директором являюсь я. Вова мне так и подарил его. И на него же оформлены все договора с поставщиками, аренда площади в торговом центре… да все оформлено на это общество.

– Как я вижу по твоему лицу, ты не знала об этом. Но это так, я проверил это после нашего последнего разговора в кабинете. И если мы не продержимся полгода вместе, в одном доме, пока не вступим полностью в права наследования, то потеряем все.

Это известие действительно застает меня врасплох. Ведь по факту другой работы у меня нет на данный момент. И я собиралась жить в деревне на доходы от магазина. Да, там меньше трат, чем в городе, но они все же есть.

– Ну так что? Теперь, когда ты знаешь все обстоятельства, помимо требования Володи о совместном проживании в доме, что скажешь? – интересуется Андрей, пытливо заглядывая мне в глаза.

– Андрей, но как мы будем рядом? Ты меня ненавидишь…

– Кто тебе это сказал? – недоумевает он, и настолько искренне, что я не нахожусь с ответом.

Некоторое время смотрим друг на друга в тишине, пытаясь разгадать мысли другого.

– А разве это не так? – осторожно начинаю я. – Разве ты…

– Алена, я много каких чувств испытываю по отношению к тебе, но ненависть не входит в их число.

– Тогда, – в растерянности не могу сразу сообразить, – тогда почему ты себя так ведешь? Как будто я худший человек на земле и единственное твое желание – чтобы я исчезла не только из поля твоего зрения, но и вообще.

На мгновенье мне кажется, что между нами возможно перемирие, потому что взгляд Андрея меняется, становится более мягким.

Внезапный звонок мобильного будто отрезвляет мужчину, и он в мгновенье вновь становится серьёзным и хмурым.

– Да! – рявкает в трубку, как будто убить готов звонившего. – И что?! Сейчас? – Возносит голову к потолку и трет лоб, решая сложную дилемму. – Хорошо, скоро будем. Давай.

О ком он говорил во множественном числе?

– Алёна, собирайся, нам надо ехать, – безапелляционно заявляет, в то же время, не поднимая на меня взгляда, что-то ищет в своем телефоне.

Его каменная стена дала маленькую трещину буквально минуту назад, он будто бы готов был общаться по-человечески.

И если я пойду с ним сейчас, то, возможно, в будущем она и рухнет. Но стоит ли мне вообще вновь о нее биться или лучше просто уйти?..

– Пошли, нас ждут у нотариуса, – берет меня под локоть и тащит в сторону двери.

От его неожиданного прикосновения по телу проходится непонятный импульс. Дыхание замирает, и внутри все застывает.

В шоке от реакции на его прикосновения, резко отдергиваю руку.

– Что с тобой? – эти перемены заметил и Андрей, с интересом наблюдая за эмоциями на моем лице.

– Как я уеду без Никиты? – быстро произношу, желая сгладить обстановку.

Андрей поначалу удивился моей реакции, а после, когда я упомянула сына, на его лице отразилось недоумение, как будто бы ему напомнили о том, о чем он уже забыл.

– Я нашел вашу Татьяну Викторовну. Извинился и вновь пригласил к нам на работу. В связи с новыми обстоятельствами мы часто будет находиться рядом и придется выезжать в разные части города. Все же ребенка не стоит таскать повсюду, поэтому да, у него будет няня.

– Не стоит улыбаться, Алена! – почему то укоризненно, но с долей насмешки говорит Андрей, смотря на меня. А я не смогла сдержать свое торжество по поводу своей первой победы над ним. – Это вынужденная необходимость. А так я остаюсь при своем мнении: с ребенком должна находиться только мать.

– Хорошо, я поняла, – глупая победная улыбка не сходит с