Лучший друг мужа - Агата Лав

промыть, – говорю я и двумя пальцами обнимаю запястье, чтобы поднести его руку к лицу и разглядеть получше, – там могло остаться стекло.

– Не надо, – он качает головой, но руку не вырывает.

– Не надо, – я обреченно повторяю за ним и понимаю, что настаивать бесполезно. – Ты пил?

– Немного.

Запах идет, но взгляд не поплывший, да и говорит он ровно, пусть и короткими фразами. Вадим как будто не ожидал встретить меня лицом к лицу, или ожидал, но думал, что всё будет по-другому, все равно как, но иначе. Я же чувствую, как становится трудно дышать рядом с ним, я соскучилась по нему и на уровне физической потребности хочу уткнуться лбом в его грудь, чтобы, наконец, выдохнуть полной грудью и выплакаться. Я хочу почувствовать родные руки на своем теле, как они стянут силой и невесомой лаской. Так, как он умеет.

– Что с машиной? – спрашиваю я и кладу вторую ладонь на его запястье, мягко поглаживая там, куда пока не добралась кровь из раны.

Ему по-настоящему херово. Так сильно, что мне больно стоять рядом. Я читаю муку в каждом его жесте, заторможенном и выцветшем. Он нервно вглядывается в меня и, кажется, заново привыкает к моей режущей близости.

– Отбойник, – Вадим шумно выдыхает и я ощущаю, что он начинает реагировать на мои нежные прикосновения, вернее, больше не может стискивать зубы и скрывать, что ему не все равно, что делают мои пальцы. – Зазевался.

– Ты любил ее.

– Да… но дерьмо случается.

Я переношу ладонь дальше и наталкиваюсь онемевшими пальцами на его живот, угадывая под тонкой тканью каменный пресс. Я запоздало понимаю, что делаю хуже самой себе, что сейчас прижмусь к нему и начну целовать, жадно, долго… И плевать, что в этот момент будет делать он. Но Вадим перехватывает мое движение и наваливается на меня всем весом.

Я прогибаюсь под него, проскальзывая каблуками по паркету, когда он обхватывает меня стальными руками и рывком уводит к противоположной стенке коридора. Я падаю на нее спиной и чувствую, как тело Вадима впивается в меня, обжигая. Он сдавливает меня со всех сторон и жадно водит широкими ладонями по телу, словно хочет сразу коснуться меня везде. Коснуться прочно, по-хозяйски… Моя одежда жалобно трещит под его напором, но мне мало, я тянусь к нему навстречу, ища налитые губы Вадима.

Он глубоко целует меня, усмиряя голодное движение, и медленно проводит языком, пробуя… вспоминая мой вкус.

– Вадим…

– Молчи. Ради всего святого.

Он затыкает мой рот совсем другим поцелуем, грубо врываясь в меня и раскатывая горячим языком. Я задыхаюсь, но принимаю его, цепляясь за покатые плечи и помогая ему. Я хочу его, хочу так, что ничего больше не вижу, и чувствую, что его голод еще страшнее. Вадим задирает мою юбку и толкается мне в рот рваными короткими выдохами, когда его пальцы находят мое кружевное белье.

– Выгнись, – хрипит он. – Сильнее.

– Так?

– Да… да.

Он примиряется к моей заднице, жестко сминая плоть и наталкивая меня на себя, приподнимая от пола. После каждого толчка он дышит всё тяжелее и спутаннее, загоняя каждый выдох прямиком в мои волосы. Они становятся мокрыми и меня ведет от этого, я наклоняюсь и зарываюсь лицом в его широкую шею. Вожу в пьяном бреду туда-сюда щекой, собирая выступивший пот с его пылающей кожи и тут же делаю ее вновь влажной, когда возвращаюсь к ней языком.

Горячо. Пошло. Жадно.

С губ Вадима срывается грязное ругательство и он поддается порыву. Бросает меня в сторону, хватая за локти, и утягивает вниз. Он растягивает меня на полу, накрывая собственным телом, и коленом разводит мои ноги в стороны. Мне почти нечем дышать под ним, тут только жар и судорожная жажда, но я не хочу по-другому. Я чувствую его так остро, сильно, что самый настоящий ток идет по коже, я вздрагиваю от каждого прикосновения и выгибаюсь глубже.

– Возьми меня, – шепчу я, сбиваясь. – Возьми.

Он опускает руку и недолго воюет с молнией джинс. Отодвигает мои стринги в сторону и входит в меня уверенным толчком, насаживая на всю длину. Я рефлекторно приподнимаюсь на локтях и пытаюсь чуть ослабить ощущения, выползти из-под него, но Вадим быстро возвращает меня на место. Он стягивает меня руками, как толстыми канатами, и начинает размашисто вколачиваться, смотря в одну точку поверх моего плеча.

Животная механика, секс без примесей… И я отдаюсь его похоти, проваливаясь в эту душную пропасть вслед за ним. Он берет меня так глубоко и бешено, что мое тело начинает дрожать и извиваться под ним, мне слишком много, я рефлекторно куда-то рвусь, желая то ли заострить, то ли остановить накатывающую лавину. Она слишком сильная…

Я обнимаю его так крепко, как могу, и целую в шею, пока он врывается в меня толчком за толчком. Я вижу, как раскраснелось его лицо, сбоку на лбу проступила венка, которая пульсирует. Я накрываю ее пальцами и успеваю подумать, что от его исходит невыносимый жар, почти огонь… Я судорожно кончаю и что-то бессвязно кричу, срываясь на хрип. Вадим вскоре догоняет меня и изливается, после чего затихает, опустив голову на мое плечо.

Становится так тихо, что почти мертво.

– Мне нечем дышать, – признаюсь я и провожу ладонью по его жестким коротким волосам.

Вадим приподнимается и одной рукой сгребает меня в сторону. Он усаживает меня рядом с собой, откидываясь спиной на стенку коридора.

– Ты в порядке? – спрашивает он после паузы.

Наверное, приходит осознание произошедшего. И он понимает, что мог перейти черту.

– Да, – я киваю и поворачиваю голову, смотря ему в глаза. – А ты?

Глава 21

– Нет, – Вадим качает головой, – всё херово.

Я буквально слышу, как он подбирает слова, и, когда начинает говорить вновь, звучит намного тише.

– Я узнал о тебе с Кириллом месяца два назад.

– Обо мне с Кириллом?

– То, что вы знакомы очень давно. Мы начали готовить сделку, и моя служба безопасности активизировалась. Друг не друг, а деньги большие, будущих партнеров всегда проверяют по своим каналам… Не знаю как, но они достали ваши фотки.

С моих губ срывается стон. Мучительный и непроизвольный. И я отворачиваюсь от мужа, лучше изучать стены пустого коридора.

– Ты смотрел их? – я знаю ответ, но все равно спрашиваю.

– Разглядывал. Я поэтому последние недели дома не бывал, в поездках и встречах, чтобы ты ничего не заметила. Хотел всё списать на усталость.

А я ведь правда не заметила.

– Странное чувство – видеть друга