Осман. Его маленькая слабость (СИ) - Арно Мари

Ульяна еще раз всхлипывает и послушно берется за ручку своего чемодана.

За все время нашей с ней дружбы я не видела ее такой… сломленной, такой разбитой…

Уже позже, сидя на нашей с Васей маленькой кухне, Ульяна наконец рассказывает мне все, что с ней произошло за эти две недели. Слушаю ее и содрогаюсь от ужаса.

— Девочка моя, бедная моя! — накрываю ее ладошку своей.

Каринка агукает в ответ, словно понимает нас.

— Не могу поверить, что Боря… что он сделал такое. Он вышвырнул меня на улицу, переписав на себя все имущество и наш бизнес. А потом еще и приказал своим ребятам преподать мне урок.

Уля отворачивается в сторону окна, и я вижу, как у нее на глазах блестят слезы.

— Урод!

Не могу сдержаться! Это же надо так! Вот, что значит, связаться с абьюзером. Никогда бы не подумала, что это новомодное слово буду употреблять в ряд с именем своей лучшей подруги.

Подруги, которая всегда отличалась боевым характером.

— Я думала, они меня не оставят в живых…

— Тебе нужно обязательно сходить в отделение и написать заявление на Бориса, снять побои…

— Не могу, Поль, не могу.

По щекам Ули ручьем текут слезы.

— В смысле не можешь?

Нет, я сейчас реально ее не понимаю, без шуток.

— Я… Поль, это же Боря… Он… Он не такой. Должно быть, кто-то его подговорил, заставил. Я не могу так с ним поступить.

— Уля! Очнись, девочка, он тебя бросил. И не просто бросил, а вышвырнул, как собачонку! И оставил с голой задницей, как я понимаю.

— Я же… Я люблю его, Поль, — а голосок у самой жалобный-жалобный, и взгляд как у затравленного зверька.

Я еле сдерживаюсь от того, чтобы закатить глаза. Это очень тяжёлый случай, но… разве я сама недавно не была в такой же ситуации?

Ну, по правде говоря, и сейчас я недалеко ушла, ага.

— Уля, нельзя оставлять его безнаказанным. Ты себя в зеркале видела?

Мотает головой и залпом выпивает содержимое стакана. Да, пришлось немного подлить ей в сок кое-что покрепче, из папиных запасов.

— Ой! — Ульяна заходится кашлем, морщится, пытается отдышаться. — Убить меня решила, Огнева?!

— Да, добиваю за твоим бывшим. — Не могу вовремя прикусить язык.

Но я знаю, что Улька на меня не в обиде. Мы с ней столько всего пережили, что страшно вспомнить.

Было все: и огонь, и вода, и медные трубы. А слово «обида» мы и вовсе выкинули из своего лексикона.

— Поль, можно я у тебя поживу немного? — смотрит жалобно и немного виновато.

— Конечно! Оставайся сколько тебе будет нужно. Ты же знаешь, мой дом — твой дом.

— Спасибо, родная!

Улька порывисто меня обнимает, а потом переключается на Каришку, которая тянет к ней ручки.

— Я ведь так и не смогла Боре наследника родить, он все хотел. Сначала нам некогда было, мы бизнес строили. Точнее, он строил, а я была его брендом, лицом компании. А когда пришло время… Я думала, что малыш появится и все наладится, даже полное обследование сделала, вылечила все свои болячки.

Чувствую, как Каринка притихла. Моя малышка, все-то она понимает, видит, что тете сейчас очень плохо.

— Уль, может быть, прозвучит очень грубо, но… Все, что ни делается, все к лучшему. Этот твой Борис… Как по мне, он и ногтя твоего не стоит.

Ульяна молчит, только вытирает мокрые дорожки слез тыльной стороной ладони.

Нет, сколько можно сырость разводить? Нужно принимать кардинальные меры.

— Так, подруга, подержишь малышку?

— Я… — Ульяна даже икает от удивления.

— Ну ты же мне еще подруга?

— Да.

— Вот, тогда держи. — Передаю ей лопочущую на своем, на малышковом Каришку, которая между прочим с огромной охотой идет к тете на ручки.

А вот тетя выглядит очень испуганной и растерянной.

И кто мне тут говорил о наследниках богатому мужу и детях? Да, хочешь проверить готовность к материнству, просто дай подержать ребенка.

Шучу, конечно.

Но, зная Ульяну, с уверенностью на все девяносто процентов могу сказать, что материнство наскучит ей уже на следующий же день. Она любит все эти богемные тусовки, шоппинг в Милане и как ни странно, свою работу стоматологом.

Я ухожу в ванную, но не задерживаюсь там долго. Кажется, отношения между двумя прекрасными дамами складываются как нельзя лучше.

Это хорошо, радует.

Потом из школы возвращается Васька, в чьих глазах столько восторга от первого учебного дня, что я немного приободряюсь и даже позволяю себе забыть сегодняшний разговор с другом Османа.

Встреча с Улей тоже действует на нее положительно.

В какой-то момент мы втроем (простите, вчетвером) так увлекаемся разговором, что напрочь забываем про время. Меня отвлекает входящий, который оказывается от Багрянцевой.

Наверное, звонит насчет документов Василисы.

Так и есть. Обещаю ей, что отправлю через сестру, но та просит по возможности лично завести к ней в школу и еще уладить кое-какие формальности с бумагами на перевод.

Удивительная женщина.

Не могу не восхититься Милой Захаровной. Все-то у нее по полочкам разложено, все схвачено. А вот по сыну ее, Артёму, так не скажешь.

Язык дается ему легко, но какой-то он сам по себе… колючий, что ли…

Сама не понимаю, зачем так близко воспринимаю своего ученика. Ну в плане — это же работа, какая мне разница? Я для него преподаватель английского, а не личный психолог, с чего ему раскрывать душу?

Так-то оно так, но я же вижу, что Тёма — славный парень. Наверное, мне хочется относиться к нему так же, как к Ваське, они ведь с ней одного возраста.

Васька у меня, конечно, уникум. Ей лишь бы гранит науки погрызть, а вот насчет Артёма не уверена.

— Ого! — не могу сдержать вздоха удивления, когда через день после нашего разговора по пути к кабинету Багрянцевой встречаю своего ученика.

Если быть точнее — становлюсь свидетелем весьма пикантной сцены.

Не я одна впрочем, куча их одноклассников не просто наблюдают, но и снимают на камеру.

А кто-то так вообще умудряется вести прямой эфир в соцсети.

Артёму хоть бы хны.

Надо же, сгреб в охапку девицу и нагло целует ее. И поцелуй такой, знаете, не детский. Это даже со спины понятно, судя по его уверенным движениям рук.

Я уже готова развернуться и уйти, чтобы не мешать и не прослыть ханжой, однако краем глаза замечаю мелькнувшую из-за плеч Багрянцева до боли знакомую шевелюру.

Волосы хоть и собраны в хвост, но от этого не становятся менее заметней.

Не может этого быть! Серьезно, что ли?..

— Васька???

Эти двое отскакивают друг от друга как ошпаренные.

* * *

ОСМАН

Не хочу возвращаться домой, поэтому решаю ехать к Динару.

Тем более, мне нужно с кем-то поговорить, а делать этого с Зарой я точно не намерен.

Нормальный разговор и эта женщина — явления не совместимые.

А чем я думал, когда соглашался с условиями Тагира? Когда шел на поводу у отца и своего тогда израненного сердца?

Давай, признайся, Осман, ты ведь думал, что так сможешь заглушить боль от предательства Полины? Хотел сделать больно ей, когда узнал, что она никогда не была с тобой честна до конца?

И что в итоге?

Совершил огромную ошибку, связавшись с дочерью Тагира. Неужели не было других способов вытащить Ками из этой передряги?

Вытащить ее из лап похотливого братца Тагира, который, кажется, спал и видел, как…

Вдавливаю педаль газа в пол, увеличивая скорость. Злость разъедает меня изнутри, мешает думать рационально.

О какой рациональности может идти речь, когда дело касается моей младшей сестренки?

За этими мыслями я сам не замечаю, как доезжаю до дома Динара.

Друг встречает меня как обычно в своей любимой манере — шутит, пытается разрядить обстановку, но уже через минуты две бросает это дело, потому как… Не разряжается Махдаев.

— Осман, брат, что такое? На тебе лица нет.

— Пройдем в дом?

От чего-то не хочу начинать разговор здесь, у ворот. Кажется, ко всему прочему у меня еще и паранойя развивается.