Клеймо на душе - Ольга Вадимовна Горовая

всегда себя несмышленышем и глупым пацаном ощущал, который так и не научился ничем добиваться внимания отца, кроме как «проказами», зля вечно занятого родителя. Но, блин, сам же не ребенок. Надо бы уже что-то менять в жизни…

Не выдержал, пошел проверять, как там Юля, пусть Артур и заверил, что теперь все нормально будет, и ей бы поспать, хотя время от времени все же велел контролировать… Вот и пошел.

Тихо заглянул в комнату, почти бкеззвучно подошел к кровати. Казалось, омна спит, даже дыхание едва-едва стрывалось с чуть приоткрытых, совсем по-детски, гхуб. Бледная все еще, с чертами лица, которые как-то резко проступили, потеряв присущую Юльке здоровую… ну, пухлость, что ли, округлость щек и подбородка… Темные тени под прикрытыми веками. Выглядела измученной и больной. И у Дана руки сами в кулаки сжались от того, что видел ее такой. А еще внутри, там, где бухало сердце, что-то как защемило… Какой-то безумно близкой вдруг эта девочка показалась. Близкой и нужной…

Развернулся, не планируя ей мешать отдыхать, но выйти не успел.

— Дан?.. — едва слышно. Даже в тишине ее голос скорее шелестел, как легкий вздох.

— Да, малая, что? Может, пить хочешь? — он развернулся опять и присел на корточки у кровати.

Юля еле-еле качнула головой.

— Не уходи, Дан, пожалуйста, — честно, он больше догадывался по шевелению губ, о чем Юля говорила. Голос не тянула вообще. — Мне… почему-то… так страшно. И одиноко… Телом управлять не могу. Побудь со мной… — почти не открывая глаз, попросила Юля.

А Богдан…

С ним никто никогда особо не нянчился. Отец всегда на работе, бизнес строит и развивает. У матери макияж, маникюр и прическа, ей нельзя извозиться в его «грязи» или примять платье, потом и вовсе укатила… А у отца еще меньше времени или желания с сыном заниматься.

Ты смотри, вроде взрослый давно, а прям обожгло за грудиной.

И подумалось, что у Юльки тоже не особо теплые отношения с матерью, судя по тому, что он наблюдал за эти недолгие месяцы. Да и с отцом она не общается… Понял ее. Вот просто отозвалось внутри эхом это ее одиночество и дикая нужда в ком-то близком и родном рядом. Невыносимая потребность, чтобы просто побыл кто-то рядом, обнял, любил ни за что, утешил, когда х*еново…

Потому, наверное, не сказал, что ему надо идти бизнес-план перечитывать, что друзья предложили. И про то, что надо списаться с мужиком, через которого заказывали в Италии и Германии спортивные добавки, подтвердить заказ. Засунул в карман джинсов сигареты и лег рядом поверх одеяла, ощущая, как ее до сих пор трясет, хоть и сжалась вся в комочек. Подтянул к себе под бок, вместе со всеми этими покрывалами, в которые они с Артуром девчонку укутали. Поправил ворот своей футболки на ней — не хотел у Юли по шкафу лазить, вот и схватил первое, что у себя чистого нашел, когда домой занес.

— Спи, Юль. Я тут побуду, с тобой, маленькая. Все нормально, отдыхай. Тебе надо очухаться, — прошептал в светлую макушку, чувствуя себя как-то удивительно комфортно и на своем месте.

Никакой неловкости.

Хорошо и спокойно. И тепло… Сам не понял, когда и он отрубился, убаюканный тихим дыханием девчонки, согревающим ему шею.

Глава 5

«Ты говорил, что даришь рай — обратно забирай.

Не надо мне таких небес, я лучше буду без.

Нет повода простить, но есть причина сдаться,

Да — бежать, нет — остаться.»

Ханна «Поговори со мной»

Настоящее

— Уходи, Дан… — как-то тяжело повторила Юля, словно внезапно выдохлась.

Отвернулась и пошла к окну, клацнув по пути чайником.

Богдан почему-то не удерживал, все еще пытаясь понять, чем его так эта футболка зацепила?.. Подумаешь, тряпка. У него дома тоже имелись ее вещи, да и «коллекция», про которую нередко вспоминал… когда сам себе запрещал ехать к Юльке, вдавливая кулаки в стены до хруста суставов, насколько бы сильно не хотелось увидеть эту чертовку, как не жаждал бы ее обнять… Маньяк, да. Одержимый.

И у нее здесь имелись его вещи, чтобы переодеться. На всякий случай. Но эта футболка не лежала в его стопке, однозначно. Елки-палки! Она реально бережет ее с того дня, как Дан после памятного выступления Юльку откачивал? Постоянно носит?..

Это было важно. И существенно. Он слишком хорошо знал свою девчонку, чтобы такого не понять.

— Юля… — потянулся за ней, без умысла, на чистой потребности.

— Не буду я тебя угощать чаем, — вяло огрызнулась она, взяв с подоконника какую-то коробочку, нажала кнопку. — И не надейся, не заслужил.

— А на кофе заработал? — ему почему-то стало даже весело… пока она не поднесла к этой коробочке… сигарету…

— И кофе тоже. Спать плохо будешь, — буркнув, закурила Юля.

— Блин! Юля, брось ты эту гадость! — психанул вдруг Дан, выдернув у нее из рук «айкос». Отбросил на стол с противным дребезжащим стуком. — Чтоб больше и не думала курить это! Легкие себе выпал…

— Не смей! Это подарок! Сломаешь — прибью! — снова взвилась Юля, даже на носочки привстав, кажется. Сжала кулаки от гнева. Подхватила устройство, проверяя, не разбилось ли.

— И кто тебе эту гадость подарить додумался? — все еще недовольно хмыкнул Дан, подозревая, что ответ ему вовсе не по вкусу будет.

— Жених, — выставила она вперед подбородок.

— Ни фига он о тебе не заботится, если эту хр*нь подарил, — хмыкнул Богдан, стиснув руки в карманах так, что сухожилия заломило.

Хотелось заорать и выматериться, но давно привык держать сардоническую маску.

В мокрых штанах стоять было уже прилично холодно и противно, но уходить переодеваться сейчас казалось не ко времени.

— А кто заботится? Ты?! — хмыкнула Юля с сарказмом. — Кто меня, вообще, курить научил, Дан? Напомнить? — посмотрела с вызовом, но каким-то горьким, давящим на его плечи.

Окей, он принял удар. Справедливый упрек.

— Был не прав, признаю. Но я бросил, Юль. И тебе пора… Сама же знаешь, вредно, ну на фига нам это? — боги, о чем он?! Приехал ей мораль читать о вреде никотина? Три «ха-ха». Точно не роль Дана.

— Бросил?! — у нее голос стал ломким и сиплым, словно бы вновь слезы от него прятала.

У Дана что-то за грудиной комом встало, давя на солнечное сплетение. Не понравился этот тон. До подкатывающего, давящего ледяного шара в животе…

— Это у тебя хорошо получается, да, любимый мой?.. Бросать, растаптывать, отказываться… — от слова, которого кучу времени от нее не слышал, должно было бы в