Держись крепче - Наталья Семенова

кивнув, говорю первое, что пришло в голову. – А ты откуда знаешь этого парня, Рыжая?

– Я… – она сглатывает, берёт себя в руки и поднимает глаза на моё лицо. – Он парень моей лучшей подруги. А ты… ты бы отошёл на шаг, пожалуйста.

Замкнутая Лиза и безбашенная Лера – хороший дуэт, ничего не скажешь.

Но, если задуматься, мне это только на руку.

– Что не так, Рыжая? – обхватываю я её кисть руками, чтобы забрать фото. Кидаю его на стол, делая ещё один шаг вперёд, и опираюсь на столешницу руками по обеим сторонам от девчонки. Наши лица на одном уровне, глаза в глаза, а её ладошки упираются в мою грудь. Склоняюсь к её уху, вынуждая затаить дыхание, и негромко спрашиваю: – Зачем ещё ты могла прийти в спальню парня посреди ночи?

Откланяюсь тут же и вижу закрытые глаза, мой взгляд непроизвольно опускается на соблазнительно приоткрытые пухлые губы. Чёрт. Игры играми, но её частое дыхание…

Которое, впрочем, за секунду перерастает в возмущённое сопение:

– Ты совсем, что ли?!

Девчонка толкает меня в грудь, чтобы сбежать, и у неё это даже удаётся, но я непроизвольно успеваю обхватить пальцами её кисть и дернуть обратно к себе. Моя левая рука ложится на её поясницу, удерживая, а правая обхватывает затылок. Не знаю, что на меня нашло, но её растерянный вид, локти, которыми она упирается в моё тело, частое дыхание, опять же…

Я хочу её поцеловать.

Мысль ошеломляет своей безрассудностью, и я на мгновение зависаю. За время которого Лера что-то для себя понимает и шипит:

– Хочешь таким образом избавиться от меня? Чтобы я сбежала из твоей комнаты, не требуя с тебя ответов? Ну так… целуй! Я потерплю.

Потерпит?

Хочу рассмеяться в голос, потому что девчонка в противовес своим словам продолжает упираться локтями в мою грудь, держась на расстоянии. Впрочем, соображает она неплохо.

Заставляю себя отпустить её и иду к шкафу за свежей футболкой, по дороге бросив:

– Раскусила. Ладно, оставайся и задавай свои чёртовы вопросы.

Смешно, но, кажется, я не хочу, чтобы она уходила.

Лера оправляет целомудренную пижаму, которую ей, очевидно, дали родители, и опускается на краешек моей кровати. Пока я роюсь в шкафу, она сидит с ровной спиной, чинно так, сложив ладошки на коленях. А когда я, натянув футболку, смотрю на неё вновь, она тянется к Акунину и читает название книги:

– Азазель…

– Читала? – падаю я на кровать.

– Не-а… Интересная?

– Вполне. Можешь взять, если хочешь – я читаю её по второму кругу. Так значит, ты поступила на юридический?

– Да, – гордо улыбается она, но через секунду никнет: – Правда, родители против того, чтобы я там училась.

– Почему?

– Из-за того, кем я хочу стать, закончив этот университет.

– И кем же?

– Следователем… – девчонка вдруг сужает глаза и спрашивает: – Ты решил заговорить мне зубы?

– Опять раскусила, – усмехаюсь я. – Но почему следователь? Работа, как по мне, неблагодарная. Да и девушкам в ней не так просто.

– Откуда такая осведомлённость? – поднимает она брови.

Я отвожу взгляд и говорю глухо:

– Мама. По делам несовершеннолетних.

Лера затихает, даже, кажется, дыхание затаивает, а затем тихо произносит:

– Рита с Денисом сказали мне… Что случилось, Савва?

– По официальной версии: низкокачественный масляной фильтр. Типа при запуске двигателя его разорвало по шву, а там и цепная реакция, – горько усмехаюсь я.

– Взрыв? – выдыхает она. – Боже… Но есть неофициальная версия, так? Что это?

– Ты за свой нос вообще не переживаешь, да? – смотрю я на Рыжую.

– Прости, – смущается она. Ерзает на месте пару секунд и вновь смотрит на меня: – Что случилось вчера в Гранже?

– Обычная потасовка двух выпивших людей, – жму я одним плечом.

– Обычная? – возмущается она. – Антона держали двое других, пока ты его бил!

Да откуда, чёрт возьми, она знает такие подробности?! Если только… Она говорила с ним.

– Он не только твой сосед, но и твой парень? Поэтому ты так печёшься о нём?

Странно, но меня злит эта мысль. Злит то, что она сейчас сидит в полумраке моей комнаты, когда её благоверный валяется на больничной койке. Надо было избить его до комы.

Подскакиваю с кровати, не дожидаясь её ответа, и не знаю куда себя деть.

Так думать ненормально.

– Антон придурок! – возмущённо летит мне в спину. – Он не может быть моим парнем! Но и не заслужил того, что ты с ним… Его друг хочет найти тебя, чтобы отомстить. Они… Они видели, как ты меня подвозил, и узнали тебя…

Что это? Беспокойство в её голосе? Беспокойство обо мне?

Я разворачиваюсь к ней лицом, оказывается, она тоже поднялась на ноги. И смотрит так, словно ей на меня не плевать. Я теряюсь. Я тупо перестаю понимать, что происходит. Как и то, почему мне снова хочется её поцеловать.

– Тебе угрожали? – делаю непроизвольный шаг к ней.

– Пускай бы попробовали! – фыркает она, а через секунду выражение её лица меняется, становится растерянным и напуганным, что ли. – Савва… Мне не хочется думать, что ты избил Антона из прихоти… Что ты… именно такой человек: жестокий и агрессивный. Мне кажется… Я хочу знать, Сав, почему. Расскажи? Пожалуйста!

Рука сама тянется к её лицу, пальцы заправляют рыжую прядь за ухо и замирают на тонкой шее. Лера не отводит своих глаз от моих, а я шепчу, спрашивая:

– А если я именно такой?..

– Причины всё равно должны быть, – стоит она на своём, как я, шепча слова. – Их я тоже хочу знать.

– Зачем, Рыжая? Я… я тебе нравлюсь, да? Даже несмотря на то, как веду себя с тобой?

– Нрави… – теряется теперь она, краснеет беспощадно и выпаливает: – Конечно, нет!

Нравлюсь.

Я улыбаюсь самодовольно и делаю то, что так хотел. Притягиваю её к себе и целую.

Лера испуганно вздыхает, а я наслаждаюсь мягкостью и