Шанс на любовь (СИ) - Джордеген Настя

В глазах родителей беспокойство, Машка тянется к телефону. Наверняка хочет связаться с сестрой. Но Егор её останавливает.

— Маш, как думаешь почему они раньше нам ничего не говорили?

— Потому что дураки?

— Нет, потому что им об этом говорить тяжело, а ты сейчас хочешь устроить сестре настоящую пытку. Она и так знает, что ты за неё беспокоиться и переживаешь. И хочет поддержки в данный момент в виде спокойствия, а не обсуждение всего этого.

— Маш, твой муж прав. Олесеньке сейчас надо меньше переживать, а то не дай Бог ещё молоко пропадёт! А Демьяну как никому другому оно нужно.

Маша в ответ на слова мужа и матери лишь нахмурилась и немного попыхтела, но в слух спорить не стала, хотя и видно что не согласна с ними. Уверен, что все ровно доберётся до Леси, пусть и позже. Но думаю одну сестру она вытерпит. Главное, родители все поняли.

— Филипп, спасибо Вам, что приехали и все рассказали — снова заговорила мама Олеси — я ведь чувствовала что что-то не так, а неизвестность хуже всего

— Мы не хотели говорить пока сын не окрепнет

— Да-да, я вас прекрасно понимаю.

Дальше разговор шёл на нейтральные темы. Родители вспоминали, как росли их девочки. Как Маша чудила без конца и края, а Олеся была достаточно спокойной девочкой, но на Машке и у нее заканчивалось терпение. Самое удивительное, Егор слушал о всех проказах жены с гордостью, будто они вместе с балкона прохожих яйцами обкидывали, и из рюкзака сестры тетрадки с готовым домашним заданием вытаскивали, а та из-за этого плохие оценки получала.

— А когда Машка стала ходить в среднюю школу, то стала пользоваться сестрой, чтобы та за неё уроки делала — вспоминает отец семейства — она у нас учиться никогда не любила. Либо в спортзале все время проводили, либо гуляла, рисовала тогда она меньше. Так вот уроки делать было лень, придёт к сестре, разревется, что тема тяжёлая ничего не понимает и просит на конкретном примере объяснить. А Олеся ее слезы терпеть не могла и начинала объяснять, делая за неё домашнюю работу. Только Машка даже не слушала объяснений. Готовую домашку получила и счастлива.

— Ничего в этой жизни не меняется — качает головой Егор — как манипулировала слезами, так и манипулирует до сих пор

— Не правда. Если бы манипулировала — тут же спорит Маша — Я сейчас бы работала, а не в декрете сидела

— Маруська, ты сама захотела детей, вот и не жалуйся. На работу выйдешь только когда принцесса в садик пойдёт

За семейными посиделками я не заметил как вечер близится к концу, уступая место ночи. Я впервые за долгое время смог немного расслабиться. На предложение друзей остаться у них ночевать ответил отказом. Сам торопился домой, чтобы снова по видеосвязи увидеть своих любимых. Ведь знаю наверняка что без этого не смогу уснуть. Да и Олесе скорее всего интересно как все прошло.

Дома скинул обувь и куртку отправился сразу в кабинет, чтобы набрать Олесю. Девушка ответила сразу же, значит ждала звонка. На её уставшем лице появляется блеклая улыбка.

— Родная моя. Ты как?

— Хорошо, Дёма тоже. У тебя как все прошло?

— Неплохо. Родители у тебя понимающие, атаковать звонками не будут. Естественно беспокоятся за тебя и внука. Ну а Маша, ты сама понимаешь это Маша. Егор пытался угомонить её, но мне кажется её как и локомотив несущийся на полном ходу никто и ничто не остановит.

— Это точно — смеётся Леся — она мне уже писала, грозилась завтра позвонить

— К вам ещё нельзя? Соскучился по тебе и сына хочется на руки взять

— Я спрошу завтра у врача, надеюсь он разрешит потому что я тоже соскучилась

— Ты ему скажи, что если надо я оботрусь весь спиртом, надену стерилизованный скафандр, все что угодно, Леська, лишь бы вас обнять

— Хорошо — тихо смеётся девушка — сладких снов, Фил

— И тебе, родная моя.

К родным меня пустили только через пару дней, я впервые так близко рассматривал сына. Леся стояла рядом и обнимала меня держась двумя руками за моё плечо. Я волновался и долго не решался брать сына на руки. Внимательно изучал его, впитывая в себя каждую чёрточку. Он подрос и теперь больше похож на нормального ребёнка. Кожа уже не такая тонкая, черты лица более чётко сформированы, и маленькое тельце стало пропорциональным.

— Возьмёшь его на руки? — улыбаясь спросила Олеся.

— Да, поможешь?

— Конечно. Помнишь чему нас учили на курсах? Главное придерживай головку

Леся достала сына из кувеза, показала как правильно держать. После чего передала мне и помогла удобнее устроить его на моих руках. Такой крошечный, совсем маленький. Но так много значащий в моей жизни.

— Спасибо, родная за сына — прошептал Олесе глядя в глаза, голос сел от волнения.

Я пробыл с ними полдня, уходить совсем не хотелось, но и оставаться больше не мог. На прощание поцеловал Олесю, а она так доверчиво тянулась мне на встречу. Уходить было сложно, будто частичку себя оставляю в палате. Перед уходом из больницы зашёл к лечащему врачу. Олеся мне все рассказывает, но хотелось услышать ещё самому. Врач встретил меня с хорошими новостями. Через неделю, моих любимых выпишут. Сейчас ещё понаблюдают за развитием сына, и если дальше будет все в пределах нормы, смысла нахождение в больнице отпадёт.

Слова врача меня вдохновили. На работу ехал счастливый. Готовый горы свернуть. Правда, рутина немного приступила чувство моей эйфории. Уже вечером сделал передышку, чтобы позвонить родителям Олеси и успокоить хорошими новостями, все-таки я обещал держать их в курсе событий. Да и они волнуются сильно, может быть сейчас они и не обрывают старшей дочери телефон, но скоро неизвестность заставит их начать названивать ей.

14 глава

Выписка была скромная. Филипп приехал один с нежным букетом пионов для меня. Подарками врачу и персоналу больницы. Дома праздник тоже не устраивали. Нас хоть выписали, малыш ещё не окреп окончательно и большое количество людей будет лишним риском для его здоровья. Единственное я сделала несколько снимков и отправила родителям. И Фил рассказал наконец-то своим родителям о том, что они стали бабушкой и дедушкой. Фил сказал, что отец рад и будет ждать с нетерпением знакомства с внуком. А про реакцию матери он промолчал, мне хотелось настоять и услышать ответ, я ведь волновалась, но потом решила, раз не говорит, значит так надо.

Я вспоминаю Мишку, когда тот был совсем маленький. Я думала он много плачет, но сейчас понимаю Мишка был тихим и спокойным ребёнком. Наш сын не такой. Я его люблю. Очень. Но я уставать. Демьян был беспокойным ребёнком, спал плохо, успокаивался долго. Я знала — будет трудно, но не думала, что настолько. Я могла часами укачивать его на руках, но он все ровно не успокаивался. Мне казалось я плохая мать, раз не могу даже успокоить собственного сына. Постоянно ощущала будто делаю что-то не так, могла бы сделать лучше. А еще мне не хватало Филиппа. Мы жили под одной крышей, но он слишком много работал и чаще всего спать уходил в соседнюю комнату. Я понимала, ему надо отдыхать перед работой, но ничего не могла с собой поделать — обида росла во мне. Мне эгоистично хотелось, чтобы он не спал ночами так же, как и я. Чтобы переживал, когда сын плачет и не может успокоиться, так же, как и я. Знала, что все это глупости, но поделать с собой ничего не могла.

Филипп хороший отец, он помогает мне купать нашего сына, когда мне одной страшно было. Вдруг не удержу? Я боялась подстригать Демьяну ногти, они такие крошечные, а его кожа до сих пор слишком тонкая, я боялась сделать ему больно! Фил справлялся и с этим. Мне даже не пришлось ни о чем просить, он понял все по моему взгляду. Но почему он не спал ночами с нами? Почему пропадал до глубокого вечера на работе? Он ведь сам хотел, чтобы я жила с ним, потому что будет помогать с сыном, разве это не подразумевает нахождение дома чаще?