Грешник (СИ) - Гауф Юлия

— Веришь, что твой муж, — сглотнул горькую слюну, кроет всего от мысли, КТО ее муж, — и его уроды-подельники виноваты, а я — нет? Я сказал правду, теперь твоя очередь. Точно веришь?

— Денис, я верю, — губы ее дрожат, снова плачет, хорошая моя.

Бесят ее слезы, не знаю, что с ними делать.

Тупо утешать ту, которая в ситуации не разобралась. Знала ведь меня, пусть и как к младенцу относилась. Но знала, общались. Посмеивалась надо мной, конечно, но я бы и сам всерьез себя не воспринял на ее месте, сейчас-то я это понимаю. Убогие подкаты мальчишки, тогда как у Саши работа, перспективы, серьезные романы. А тут я со своей сопливой любовью.

Тогда поверила в мою вину, а сейчас верит в невиновность.

Что ж ты, Саша, такая доверчивая, блть?! Кто убедительнее скажет, тот и прав?!

— Прости меня, — прошептала, выдергивая из противоречивых мыслей, в которых я ее то ненавижу, то люблю. — Я… я тогда просто в ужасе была. Тебя знала, поверить не могла, что ты такой. И Илью ведь знала. Прибежала тогда на плач Алисы, а она от тебя шарахается, — Саша рыдает, словами захлебывается, и это и приятно, и нет. Сам не пойму, что чувствую, но не хочу, чтобы ей было больно — это точно. — А потом все так навалилось: бесконечные допросы, соседи, которые про тебя гадости говорили. Всегда знали, что ты таким станешь, да и Илья себя как герой вел, увивался за мной, все повторял, какой ты урод. И Алиса показания дала… понимаешь, я не только своим глазам поверила, но и чужим словам. Прости, прости пожалуйста!

— Герой, блть, — обнял ее покрепче, а Саша прижалась, будто утопает, и выплыть хочет. — Он на шухере стоял, пока те двое изнасиловать пытались эту идиотку.

— Это ты герой, что спас, — жарко зашептала Саша, вжимаясь в меня, и всем телом дрожа.

Глажу ее по спине, волосы шикарные перебираю — всегда меня завораживали. Меня все в Саше завораживало, она как богиня. К мужчинам ее ревновал, к женщинам, ко всем, кто мог смотреть на нее. Ко всем, с кем Саша разговаривала, кому улыбалась, до кого дотрагивалась. Чуть с ума не сошел, когда роман закрутила, думал, убью. Родители говорили, что это пройдет, и первая любовь всегда такая конченая, но только хуже стало.

И я с каждой секундой лечу в пропасть все ниже, и ниже.

Я — герой. Усмехнулся бы, да Саша не оценит. Перед ней в тот вечер выпендриться захотелось. Нет, я бы в любом случае попытался спасти любую девушку, но выждал бы. Полицию бы позвал для начала, а не бросался, как в тот вечер, в самое болото, в котором увяз. Но ведь моя Саша шла навстречу, а мне охренительно сильно хотелось быть для нее героем.

Влюбился, блть, фатально.

— Ты простишь? — подняла на меня мокрое от слез лицо.

— Прощу, — ответил, вытирая жидкую соль с ее бледных щек. — Если ты уйдешь от него, и переедешь ко мне. Если моей будешь без остатка. Тогда прощу.

— Уйду, уже ушла, — глухо ответила, снова в мою шею уткнулась. — И твоей буду. Все, что захочешь, Денис.

Любви хочу. Твоей, Саша. А еще хочу, чтобы не было в твоей жизни никого до меня, только этого ведь не исправить. Вообще уже ничего не исправить. Взрослая, сука, жизнь! Но главное — Саша теперь моя. Не только на один раз, а навсегда. Я уж постараюсь, чтобы навсегда.

И похер на прошлое, ненавижу его — и свое, и ее прошлое. Лучше о нем больше не вспоминать, не будить чудовищ.

— Саш, Сашенька, — прошептал жарко, — я тебе обещаю, что не пожалеешь. Деньги будут, много денег. Знаю, ты хорошо жить привыкла, и я обеспечу тебя. Ни в чем нуждаться не будешь, любить буду, баловать, ты только потерпи немного, хорошая моя. Все будет, только люби меня, хорошо? А я уж не подведу, не обижу никогда, только люби. И не отталкивай, я без тебя теперь не смогу.

Не после этой безумной ночи.

Я просто сдохну, если снова тебя потеряю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ГЛАВА 18

Наверное, я доверчивая дура.

Всем ведь верю на слово. Алисе, которая сопли по лицу размазывала, утверждая, что Денис ее изнасиловать пытался. Илье, до сих пор, при случае, упоминавшем о своем «геройском» поступке. Соседям, которые только и твердили, что Денис кончил так, как и должен был — тюрьмой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Теперь вот Дениса послушала. И ему поверила.

Не тянет он на монстра. Просто парень, которого жизнь поимела. Но Илья… дьявол, не могу я поверить в то, что он мог спокойно стоять, пока его друзья собирались сотворить подобную жестокость. Да, он изменял мне пару раз, но я всегда твердо знала, что муж меня любит. Говорил он о своих чувствах редко, но взгляд ведь не обманет.

И я, как женщина, чувствовала его чувства.

И его самого чувствовала. Что не злой Илья. Избалованный, считающий себя королем мира, да. Но не сволочь ведь!

А Денис разве сволочь? В убийстве признался, хотя сначала наплел мне, что агнец Божий. Но рассказал ведь все: убил не специально, защитить пытался…

Зажмурилась, голова гудит. От недосыпа, от переизбытка воспоминаний. От того, что запуталась я, где правда, а где ложь. Я верю всем, и не верю никому. Даже себе не верю.

Себе особенно.

— Саш, Сашенька, — прошептал Денис, уткнувшись в мою шею, — я тебе обещаю, что не пожалеешь. Деньги будут, много денег. Знаю, ты хорошо жить привыкла, и я обеспечу тебя. Ни в чем нуждаться не будешь, любить буду, баловать, ты только потерпи немного, хорошая моя. Все будет, только люби меня, хорошо? А я уж не подведу, не обижу никогда, только люби. И не отталкивай, я без тебя теперь не смогу.

Ну вот как можно ему не верить?

В юности меня любил, думала — глупости. Но ведь и сейчас любит… или это гештальт? Хотел трахнуть, хотел, чтобы я ему принадлежала, и все для этого делает?

Тоже не знаю ответ, ничего уже не знаю и не понимаю.

Но с ним буду, раз нужна. Не пугает он меня больше. И любимой себя чувствовать хочу, драгоценностью в мужских руках. Таять от восхищенного взгляда, млеть. Секса хочу дикого, ярко кончать. Всего того хочу, чего лишена была.

И сама хочу любить. Не знаю, что чувствую к Денису, но тянет к нему так, как ни к одному парню не тянуло. С ним буду, а правдив его рассказ, или нет… какая теперь к черту разница.

Разбудили меня поцелуи. Влажные, требовательные, от которых внизу живота горячо стало.

Денис.

— Мммм, — потянулась к нему, проснувшись, но он разочаровал.

— Идем за твоими вещами. Пора уже покончить с этим, Сашенька.

Сказал, и я будто в холодную прорубь нырнула.

За вещами.

Чтобы жить вместе.

Боже, о чем я думала? Может, где-то поблизости нарколаборатория сгорела, и я нанюхалась паров убойной шмали?!

— Что, передумала? — испытывающе посмотрел на меня, и я подобралась.

Денис все время подловить меня хочет. Ждет, что на попятный пойду, но я ведь все решила. Нет, не то, что до конца жизни с ним буду. Я теперь так долго не загадываю, и вообще не понимаю, что чувствую. Но жить вместе? Я точно сошла с ума, и я откажу.

Точно откажу, только воздуха в грудь наберу.

— Не передумала, — поднялась с этого чертовски удобного дивана, на котором Денис трахал меня все утро. Пять раз, мать его, ходить больно!

— Утомил? — с довольной улыбкой спросил парень.

А я язык показала в ответ. Господи, позорище какое, скоро четвертый десяток пойдет, а я как малолетка себя веду!

— С тебя штрафной, милый. Четыре оргазма из пяти, ты можешь лучше.

Улыбка слегка померкла, но не исчезла. Так-то, не зазнавайся, красавчик. Тем более, я правду сказала, не доделал ты работу!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Шмотье твое перетащу, и оттрахаю так, что кричать будешь! — прорычал угрожающе, а я в ответ головой покачала.

— Ну-ну, обещать вы все горазды. Имитировать не буду, и пусть тебе будет стыдно, если облажаешься!

— А ну, иди сюда…

Выбежала в коридор, смеясь, как глупая первокурсница, а Денис следом за мной. Поймать хочет, дурной, задела бедненького!