Мой персональный миллионер (СИ) - Шайлина Ирина

– Берём! – обрадовался я.

Девушка ещё ныла насчёт скорости, с которой я собирался все провернуть. Настаивала на встрече с няней. Зачем? Придёт, вот и увидимся. В конце концов я подписал бумаги, посмотрел какие-то документы. Ещё одну папку должна была принести няня. Сегодня, в десять часов. Почти великолепно!

После агентства я заехал в детский магазин, пришлось покататься, чтобы найти работающий в такую рань. Купил штуку в которой подогревают бутылочку – оказывается и такие есть. Ещё креслице, которое, как обещали, должно само укачивать ребёнка. И ещё какой-то хрени, назначения которой я даже не понимал, но консультант сказала, что все оно мне очень нужно. Багажник был полным. Скоро девять, пора в офис.

Я покормил Соньку в машине. Удивительно, насколько часто она просила есть, учитывая, что почти не ела. Может она сторонница ЗОЖ? Ест часто, но маленькими порциями? На работу шел, как на заклание. И не хочется с Соней, и выхода нет. Дед убьет. Выходя из машины я оглядывался – не видит ли кто? На стоянке вроде никого. Но уже на входе, затем в лифте я ловил смешливые и любопытные взгляды. Боже, да за что мне все это.

На управленческий этаж я подниматься не стал. Попозорюсь здесь, на социальном дне. Я получал бумаги и наставления всего десять минут, и все это время за спиной мне мерещились смешки. Обернулся – все нормально. Вроде работают, как положено.

Сбежать не получилось, позвонил дед. Соньку оставить я боялся, вдруг сопрут? Нет, я бы в таком случае выспался, но мне же ещё перед Лидой отвечать. Поэтому наверх пошёл с люлькой.

– Идёшь с перевыполнением плана? – хмыкнула, проходя мимо Даша.

Дед вопросительно приподнял брови. Подошёл, заглянул в люльку. Соня пустила слюнявый пузырь, деда это похоже умилило. Улыбнулся.

– Смотрю, сегодня она одета. Молодец.

– Спасибо, – сухо отозвался я. – Она только на час. Скоро придёт няня.

– Да мне все равно, – отмахнулся дед. – Главное, работай. Иди.

И я пошёл. Пристегнул Соньку в автомобиле, и даже успел съездить по двум адресам. Ребёнок спал – ему нравилась машина. А потом домой, к няне. Тоненькая светленькая девочка уже ждала нас у подъезда. Я поздоровался, как можно любезнее – не спугнуть бы. Отдал ей Соньку, занёс все купленное барахло и уехал с чистой совестью.

Удивительно, но сегодня, совершенно не выспавшись, я был активен, как никогда. Я знал – уж сегодня то высплюсь. Отдам няньке хоть последние деньги и буду спать. Осознание этого грело душу. Почти всю работу я переделал уже к трём, а там надо ехать к Лиде, везти апельсины и телефон – наверное она там с ума сходит. Ключи от соседкой квартиры у меня уже естественно были, и свалился я как снег на голову.

Об этом я пожалел. Очень. Надо было хотя бы в домофон звонить. Нянечка была на месте, как её там зовут. Уже не помню. Стояла в Лидкином халате. Не в том, что я в больницу отвёз, а в том, что подобно половине вещей в этом доме был пушистым и с ушами. На улице было достаточно прохладно, нянька стояла у открытого окна на кухне, говорила по телефону и курила. Не знаю, как собеседник вообще её слышал – музыка орала и Сонька орала тоже.

Моё вторжение осталось незамеченным. Я прошёл в комнату. Соня лежала на полу, на одеяле и кричала во всю мощь своих лёгких. Сатана сидел рядом, смотрел на меня обвиняюще.

– Ну хоть ты тут, вздохнул я.

Выключил музыку. Нянька выбежала из кухни. С сигаретой.

– Ой, – сказала она.

– Пиз*уй отсюда, – спокойно попросил я.

Девица собралась и исчезла в рекордные сроки. Я понял, что не высплюсь и сегодня. Соня кричала, потому что её памперс был полон, хотя она даже не какала. Представляю, сколько надо было писать, подгузник стал таким тяжёлым, наверное, нянька ни разу его не поменяла. Я переодел и покормил ребёнка потратив на это ещё меньше времени чем утром. Мы были готовы к выходу – пора ехать к маме. В дверь позвонили.

– Неужто твоя нянька вернулась? Совесть поди потеряла, теперь ходит и ищет?

Сонька проворчала что-то, соглашаясь. Я открыл. На пороге стоял долговязый блондин. В руках пакет из супермаркета. Блондин сначала улыбнулся, потом глаза округлил удивлённо. Я тоже удивился, это ещё кто?

– Ты кто? – спросил я, поглядывая на часы – выходить пора.

– Папа её, – растерянно ответил парень и ткнул в Соньку пальцем. Затем осмелел: – а ты кто?

Мне сразу вспомнились и мокрые Лидкины кроссовки на батарее, и то, что она болея, даже позвонить никому не могла, и так бы лежала в своём коридоре, если бы не кот. А ещё то, что за его, блядь, дочерью, смотрит по сути чужой мужик. Пошёл, осторожно положил Соньку в кроватку – ей этого лучше не видеть. Сатана же наоборот встал и пошёл в прихожую, предчувствуя интересное зрелище.

Парень осмелел и шагнул в прихожую. Я себя здесь на птичьих правах вовсе не чувствовал — я Соньке уже раз десять подгузник поменял, а этот… Он хоть раз к ребёнку подходил? Я лично видел только то, как Лида на своём горбу тяжеленые пакеты таскает. Я, конечно, их потом колесами давлю, но это уже совсем другая история.

— Ты, нахер, кто? — спросил папочка. — Ты какого хрена моего ребёнка трогаешь?

У меня кулаки чесались зарядить ему по морде за каждый поменянный мной подгузник, за седые волосы, которые за эту ночь наверняка на моей голове появились.

— Я? Я — муж. Лиды муж. Тебе чего надо?

— Мне? — растерялся парень. — Я памперсы принёс…

Я дёрнул пакет у него из рук. Внутри и правда пачка подгузников, какие-то баночки с детским питанием, тюбики, яблоки. Я достал упаковку, посмотрел. Положил в пакет обратно. Внутри меня тихо закипала ярость.

— Ты, вообще, знаешь, сколько твоему ребёнку месяцев? — спросил я, делая шаг вперёд, нисколько не задумываясь о том, что сам этого не знаю. — Это, бля*ь, для новорожденных подгузники! Маленькие они ей, понял?

— Она же только летом родилась, — промямлил парень

— А ну, пшел отсюда! — скомандовал я и для наглядности распахнул дверь.

Парень казался мямлей, но наглости лишен не был. Что Лида в нем нашла? Лицо смазливое? Нашла, от кого детей рожать! Парень уходить отказывался, видимо, отцовские чувства взыграли. Толкнул меня в грудь, сделал попытку прорваться в комнату. Заморачиваться я не стал — просто поставил ему подножку. Он с грохотом, свалив вешалку, упал. Сатана поморщился, но не ушёл. Я подхватил визитера за шкирку и вытащил в подъезд. А там уже, не жалеючи, с размахом врезал ему. Его же пакетом по голове. Руки пачкать об эту мразь не хотелось. А потом ещё, и ещё, пока пакет не порвался, рассыпав содержимое по полу. Прыгая, прокатились яблоки, одна баночка разбилась, явив миру неаппетитное содержимое коричневого цвета.

Видимо, я немного перестарался, и по морде парню попало не только памперсами, но и банками — из разбитой брови сочилась кровь, но сожаления я не испытывал. Если только о том, что всыпал мало.

— Убирай теперь, — я кивнул на рассыпанные подарки.

Парень поморщился и посмотрел на меня, оценивая свои шансы. Видимо, оценивал он себя трезво, потому что подобрал разодранный пакет, сложил в него все, что валялось на полу, даже коричневую кашу зачерпнул руками. Подвязал полиэтилен, чтобы не рассыпать, пошёл к лестнице. Уже у ступеней остановился, снова на меня посмотрел.

— Ты ещё пожалеешь, — пообещал он.

— Уже жалею, — согласился я. — Что не пнул. Ты иди, иди давай, не задерживайся.

Мысли о горе-папаше я выбросил из головы сразу. У меня ребёнок, некогда мне. Пора было ехать в больницу. По дороге мы второй раз за день посетили детский магазин. Таскать везде Соньку в люльке было неудобно, поэтому я купил дорогущий кенгуру. Выглядел он надежно — выпасть девочка не должна. Заодно мне впарили термометр для воды, два вида бутылочек, три соски, хотя я говорил, что Соня их не сосет. А ещё штуку, в которой можно лежать на имитации травы и трогать свисающую сверху хрень. Я не знал, зачем все это нужно, но понял, почему Лида в кроссовках ходит: дети — дорогое удовольствие даже для миллионера.