Диана Морьентес - Работа над ошибками

Наташа не решилась спросить это вслух; видно, она уже делает успехи в логике. Спросить — значит напомнить. Уже напомнила минут десять назад — и получила по роже. Но не этого Наташа боялась, не получить очередной удар. Просто закрыла глаза и прижалась к нему лобиком.

Макс целовал, целовал ее лицо короткими, легкими поцелуями; особенно нежно целовал щечку с до сих пор не исчезнувшими красными следами удара.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, — шептал он. — Ты же знаешь, что я для этого сделаю все, что ты хочешь.

— Точно все? — девушка улыбнулась хитро, кокетливо, но уже с явной искоркой победы.

— Точно. Все.

Только собралась потребовать свадьбу, но какая-то невидимая сила ее удержала. Есть кое-что важней. На самом деле важней.

— Становись одним из владельцев клуба! — заявила нахалка. И подколола: — Макс, я знаю, ты способен упустить все шансы, какие есть. Но не делай этого сейчас, милый! А еще… — она нежно прильнула к любимому поцелуем, — пользуясь случаем… Сделай мне то, что ты делаешь лучше всех в мире!

Лежа у Макса на плече, Наташа улыбалась и водила пальчиками по его груди. Этот мужчина любит секс как таковой, даже если не он им занимается. Секс для него — это наука. Ах, нет, искусство. Макс сам говорил, что искусство. У Наташи было не так много любовников, чтобы судить, но ей кажется, что подавляющее большинство мужчин считает, что секс — это сам половой акт. А Макс столько об этом искусстве знает, что даже слушать его — уже огромное удовольствие, а уж применять на практике…

Если бы не Макс, Наташа бы думала, что «Кама Сутра» — это сборник пошлых поз. А оказывается, это учебник по слиянию душ.

— А, вроде, говорят, что если мужчина красивый, то в постели ничего хорошего не умеет…

— Как это связано с внешностью? — с показным удивлением уточнил Максим.

— Не знаю! — улыбнулась девушка. — Это у тебя надо спросить. Я не мужчина.

Макс, разумеется, знает, что подразумевается под этим.

— По молодости я как раз таким и был, как принято считать, — признался он. — Красивый, самовлюбленный, ничего собой на самом деле не представляющий… Нравишься девушкам и думаешь, что уже самый лучший, и больше ничего делать не надо. Мог бы остаться таким и до сегодняшнего дня. Просто что-то в мозгах перевернулось…

— И это изменение было после армии, — задумчиво сделала вывод Наталья.

— Это изменение было после двадцати лет! — грубо одернул ее Макс. — Повзрослел и поумнел, только и всего!

Нет, все-таки именно после армии, решила Наташа. Не стала настаивать на своей точке зрения, но в своем мнении только еще больше утвердилась.

— Нет, секс я всегда любил одинаково сильно! — отвлек ее Макс шутливой интонацией. — А вот девушек, действительно стал любить больше в самом глобальном смысле этого слова. Раньше девчонки для меня были просто средством моего удовольствия, и всё. И то, что я в них влюблялся — это был самообман. На самом деле, как бы сильно ни любил, думал все равно только о себе.

Наташа слушала его внимательно и все больше задумывалась. Точно, все дело в армии! Там что-то случилось. И после этого он стал заботиться о других…

Наташа решила поиграть в детектива. Первым в ее списке был Юра. Наташа зашла к нему на работу, предварительно узнав у секретаря, когда у Севрюгина будет свободное время, и теперь бессовестно расспрашивала его о Максовом прошлом. Юра клялся, что ничего не знает, а Наташа подкалывала:

— Ты же психолог! У тебя же, наверняка, есть какие-то измышления! Может, дедовщина там была?

И Юра помаленьку сдавался.

— Нет, насколько я понял, там вообще отличные отношения в роте были. Хотя, Костик рассказывал, что были приколы разные, но только не унижающие достоинство, понимаешь? Так, гоняли что-то принести, или подшучивали. Но чтобы избиения, допустим — нет, такого не было, я в этом уверен. Просто они последние полгода службы в боевых действиях участвовали. Может, в этом все дело? Война, знаешь, штука страшная. Там, наверное, что-то на самом деле плохое было, может, смерть товарищей. Я бы тебе посоветовал у Костика порасспрашивать, но посоветую обратное. Не вмешивайся. Кост тоже не любит этих разговоров, хотя он легче реагирует, чем Макс. Оставь им право не вспоминать прошлое.

А вот беседа с Костиком превратилась в настоящую историю, в значимый кусок жизненного опыта. Причем, в историю, местами не связанную с расспросами об армии…

Никто из друзей не согласился ехать в Поляну в выходные, у всех были какие-то дела, к тому же, они там уже были на прошлой неделе, а ездить туда так часто — недешево для обычных людей. Зато оказалось, что Костик будет рад составить Наташе компанию: он поссорился с женой и ушел из дома, так что теперь в гордом одиночестве живет на даче — как раз в Красной Поляне. Костик даже сам вызвался заехать за Наташей и Катюшкой вечером в пятницу, после своей работы в офисе. Как-то само собой выяснилось, что Макс не против отпустить своих девчонок на оба выходных с двумя ночевками. Только убедительно просил их вернуться в воскресенье вечером, чтобы Катя успела выспаться и в понедельник пойти в школу.

И должна бы Наташа радоваться, что Макс так ей доверяет, только почему-то ей было неприятно, что Макс рад избавиться от нее на пару ночей. Нет, не подозревала его в замыслах измены — он же работает ночью. Но то, что он не ищет возможности проводить свои выходные с ней, наводило на некоторые размышления. Казалось, он с удовольствием побудет один.

А в субботу — встреча выпускников, первая суббота февраля. То, что не пойдет, Наташа знала уже много лет. Идти на встречу с теми, кто портил ей жизнь, — зачем?

На даче у Костика Наташа уже была — на свидании с Максимом. Во второй раз уже чувствовала себя здесь, как дома. В городе закупили продуктов, и теперь Костик отправился на кухоньку готовить ужин.

Здесь, в Красной Поляне, действительно, был снег. Он не шел, а безмятежно отдыхал на маленьком дворе Костиной дачи, огороженной от всей остальной суеты высоким каменным забором. Наташа с Катькой тут же принялись тормошить девственный покой и пытались лепить то ли снеговика, то ли огромную снежную кучу. На улице уже стемнело, и двор терпеливо освещали два тусклых резных фонарика по обе стороны дорожки, ведущей к дому. Катюха весело кувыркалась в полуметровом слое снега, вся промокла, порвала варежку, ее шапка скорчилась на бок, и из-под нее выглядывали липкие мокрые волосики. Наташа не ругала и ничего не запрещала — свое детство она проводила точно так же, только без подружки, которая кувыркалась бы рядом.