Джулия Стоун - Леди Генри

ГЛАВА 6

Расцветал май. Лорд Генри несколько раз ездил в Лондон вести переговоры с банками и кредитными обществами. Он понимал, насколько могут быть выгодны вложения черную металлургию, а предложения одного промышленника всерьез заинтересовали его. Для Готфрида находилось немало работы, тем не менее, в редкие свободные часы он оставался наедине с собой, наедине со своими мыслями.

Прошло двенадцать дней после получения письма от леди Генри. Граф благосклонно разрешил ей приехать в родовое гнездо, и теперь замок гудел как улей, готовясь к встрече графини. Ремонтировались апартаменты, спешно приводился в порядок сад, дорожки в парке подравнивались и засыпались песком.

Ричард, сходя с ума от нетерпения, отмечал в календаре прошедшие дни, без умолку говоря о матери и требуя назвать день ее приезда, чем доводил несчастную миссис Уиллис до исступления. Мальчик часто бегал в комнаты матери, где шел спешный ремонт, пахло краской и штукатуркой, и, тяжело ступая, расхаживали рабочие. Ричард в благоговении замирал, слушая грубую речь простолюдинов. Он коротко с ними сошелся и часто, скинув синюю матроску, размешивал в железной бадье краску. Он научился сквернословить и цыкать слюной, и мог плевком поразить отдаленную цель. Миссис Уиллис, не жалея сил, боролась с новыми увлечениями юного графа, а он, щадя ее слабые нервы, не демонстрировал ей свои вновь приобретенные навыки.

В малой гостиной стены покрывались светлой венецианской штукатуркой, пол выкладывался мозаикой, состоящей из разных пород дерева. Ломались колонны и черные панели в гардеробной, и Ричард в восторге глядел на поднимающиеся клубы пыли. Только будуар по приказанию графа не подвергся реконструкции.

В воскресенье Джон проснулся рано. Он слушал мерные удары колокола, далеко слышные в хрустальной утренней дымке и, прищурившись, посмотрел в окно, покрывающееся влагой. Ветра не было, вставало солнце в сине-зеленом небе, в котором зависло облачко, похожее на дирижабль. Сквозь ресницы он видел верхушки тополей, застывших в неподвижности. Джон лениво поднялся и направился к умывальнику. «Воскресенье. Будет хороший день», – подумал он.

«Оксфорд» подкатил к подъезду как раз в тот момент, когда Джон раскуривал первую сигарету и застегивал запонки. Выходя из машины, Анри со стуком захлопнул дверцу и окинул замок быстрым взглядом. Увидев в окне третьего этажа Джона, он расплылся в улыбке и приветственно взмахнул рукой. Джон ответил ему тем же жестом.

Через несколько минут в комнату постучали. На пороге стоял Стив в белой ливрее, скромно улыбаясь.

– Граф Анри приветствует вас, господин Готфрид, – сказал слуга. – Он почтет за честь повидаться с вами, как только отдохнет с дороги.

– Благодарю, Стив. Передайте графу, что я также рад его приезду.

Оставшись один, Джон пригладил волосы, потом посмотрел на себя в зеркале. Анри вернулся как нельзя кстати. Теперь Джон не будет сгорать в плену рокового воображения. Уж Анри-то сумеет разогнать сгущающиеся тучи. Вскоре, наверняка, налетят его приятели и поклонницы, и всколыхнут это сонное царство. Ну да Бог с ними! Так даже лучше. Он внимательно рассматривал свое лицо с тяжелой, почти квадратной челюстью и выступающими скулами, глаза, губы, прямой нос, и остался вполне доволен увиденным. Затем постоял немного и повязал галстук. Спускаясь в столовую, Джон с усмешкой подумал, что и на этот paз ему придется выдерживать натиск Ричарда и слушать бесконечные упреки миссис Уиллис, пышной от локонов и рюш.

После завтрака Джон с головой погрузился в работу. Во втором часу пополудни неожиданно приехал граф Генри. Он был оживлен, когда, войдя в рабочую комнату Джона, с размаху бросил на стол пакет бумаг. Джон понял, что лондонские дела продвигаются успешно.

Незадолго до обеда Джон сидел в библиотеке, медленно перелистывая Ефрона. Он давно взял себе за правило в течение дня находить немного времени для чтения.

Камин в этом роскошном помещении больше не топили, а уж если и выдавались промозглые ночи, центральное отопление успешно устраняло это неудобство. Время от времени Джон поднимал глаза от страниц и тихо сидел, ведя мысленный спор с автором. Но доказать что-либо таким способом не было возможности, и тогда взгляд его рассеянно блуждал по антикварной мебели, богато украшенной резьбой. Но его, человека далекого от аристократического круга, по-настоящему завораживало вовсе не это. В библиотеке размещался целый арсенал оружия, относящегося к XIII–XVII векам.

На стенах висел щиты со скрещенными над ними двуручными тевтонскими мечами, боевые секиры, рапиры, даги. Джона завораживал вид оружия, хищный блеск металла. Он отложил книгу и прошелся вдоль стены. Щелкнул выключатель и с кессонированного балками потолка полился яркий свет; отточенные грани засверкали с удвоенной силой. Он подошел к манекену, на котором была надета кольчуга и слегка приподнял ее за наплечные пластины.

– Нет, нет, не советую! – воскликнул Анри, поднимаясь по лестнице. Старший сын графа выглядел энергичным, свежим, вполне отдохнувшим и был явно доволен тем, что, наконец, оказался дома.

– Уверяю, эта, штука вам не по плечу. Сам примерял. Не налезла! Но вообразите, какими крепкими были эти коротышки! Помногу часов ворочать тяжеленными железками, да при этом еще ухитряться укорачивать жизнь ближних! И весьма успешно, надо сказать.

Джон обернулся к молодому графу.

– Приветствую! – сказал Анри.

И Джон крепко пожал протянутую руку.

– С приездом. Несказанно рад снова вас видеть, Анри. В этих стенах недоставало вас.

– А! – махнул рукой Анри. – Явное завышение ценности моей персоны.

Заложив руки за спину, он постоял, разглядывая изогнутые восточные сабли, русские шестоперы, копья. На нем были светлые льняные брюки и подпоясанный халат.

– Что нового на Баварском плоскогорье? Как поживает славный город Мюнхен? – спросил Джон, опускаясь в кресло и закуривая.

– О, Мюнхен процветает! Весна не только в Англии, дорогой Джон, и мне представился случай в этом убедиться.

Анри с увлечением рассказал о поездке, праздных минутах, проведенных в кругу интересных и миролюбивых людей. О катаниях в окрестных предгорьях, о чистых холодных озерах, в изобилии раскинувшихся вокруг города, о роскошных музеях и картинных галереях Мюнхена, не обмолвившись, конечно, ни словом о жемчужине, Ванессе фон Крюгер. Ему даже удалось побывать в варьете, которыми город изобиловал до войны, и которые стали в диковинку теперь. Развалившись в кресле напротив, он поглаживал крепкую, поросшую темными волосами грудь, курил. Словом, прокатился он неплохо. Нет, пусть Джон не думает, что он какой-то там повеса. Дела с Божьей помощью делаются. И надо сказать, не без успеха.