Юлия Чеснокова - Тигриный лог (СИ)

— Уже за калиткой, — поняв мой истерично завопивший взгляд, успокоил он. Я расслабилась. Уже там, ждет меня… Боже! Я вышла в центр полукруга, образованного учениками. Один за другим, они подходили, жали мне руки, желали удачи. Пигун и Дженисси желали успехов в учебе и изъявляли надежду, что их помощь пригодилась. Атом и Яно извинились, что однажды стащили мою одежду ради потехи.

— Осторожнее там, за колючей провлокой, — подмигнул Хансоль. — Там много таких, как я. Только ещё не просветленных и озабоченных.

— А ты не озабоченный, что ли? — пихнул его Джеро.

— Озабоченный. Но просветленный же, — он улыбнулся мне. — Береги себя.

— Постараюсь, — я протянула руку Джеро. Всё равно трудно было не полюбоваться им в последний раз. Красавец парень. Успокаивает, что однажды он всё-таки выйдет отсюда, только став ещё лучше, благороднее. — А ты будь проще, ладно? Мало ли, какие подвохи вроде меня тут ещё окажутся, — засмеялась я, видя, как он озирается на товарищей.

— Да уж я понял, что по внешности судить совершенно лишнее, — озарился он роскошной косой ухмылкой. — Никогда бы не подумал, что ты девчонка.

— Главное всегда скрыто от взгляда, — перехватил мою руку Чимин. — Оно поддаётся только чувствам, — мы посмотрели друг другу в глаза. — Прости, если что не так было…

— Спасибо тебе за то, что было так, — посомневавшись, я набралась храбрости и, прикрыв веки, чмокнула его в щеку. Парни загалдели, аплодируя, что Мин удостоился чего-то особенного, словно невинный поцелуй в щеку был чем-то из ряда вон. Он покраснел. — Ничего не бывает зря, если сделано без злого умысла. Ошибки добрых людей судьба исправит сама. В лучшем виде, — мы неловко приобнялись и я пошла прощаться дальше, обменявшись пошлыми шутками с Рэпмоном и выслушав комплименты своим ногам, поскольку он впервые видит меня в юбке, и дошла до Сандо. Мы застыли друг напротив друга.

— Ну… что ж, до свидания, — развел руками он. — Даже не знаю, что сказать напоследок.

— Неважно, — махнула я рукой и, переборов себя, обняла его тоже. Сандо застыл. Я тихо пробормотала: — Ты же знаешь, что ещё будешь иметь возможность сказать мне что-нибудь.

— Знаю, — он положил ладони мне на плечи. — Цени то, что есть, Хо. Никогда не опускай рук.

— Ты тоже.

— Ты спросила меня как-то, — я задержалась, едва не собравшись уже высвободиться из его рук. — Что бы я сделал, если бы меня полюбила какая-нибудь девушка. И попросила представить, что она бы мне понравилась, — я вспомнила то утро и свои вопросы. Сандо поманил меня и прошептал в ухо: — Я бы попробовал обрести в этом смысл жизни. И положил бы свою жизнь на то, чтобы она стала счастливой, раз уж я не могу, — округлив глаза, я отстранилась, отодвинутая его ладонями. — Спасибо и до свидания!

Без желания отойдя от него — могла ли я когда-то подумать, что буду грустить по Сандо, его присутствию, его голосу и манерам? — я дошла до Шуги и Ви, снова обняв их. Мы обхватили друг друга, встав вот так, втроём, и я, наконец, заплакала. Это было слишком печально, однозначно, конечно. Целая эпоха заканчивалась. Мне казалось, что я пробыла тут несколько счастливых лет, а не недель.

— До свидания, ребята! — пыталась я заставить себя отпустить их, но круг никак не размыкался. По обычаю, пришлось вмешаться Хану, чтобы что-либо сдвинулось с места.

— Хо, надеюсь, мне не придётся когда-нибудь испытать за тебя стыд, — строго, как пацану, выговорил он мне.

— Я буду стараться, мастер! — приложила я ребро ладони ко лбу, будто уже устроилась в какие-то войска. — Обещаю взять какую-нибудь награду в женских соревнованиях по каратэ или тхэквондо, — намекнула я о его "музее", куда привозились почетные грамоты, медали и кубки выпускниками. Если я займу достойную ячейку среди борцов, то отдам дань своему первому учителю на этом поприще.

— Вообще-то, я надеялся, что ты угомонишься и станешь доброй женой для какого-нибудь хорошего человека, — вздохнул он. Я покачала головой.

— Никак нет, мастер. Ближайшие лет пять-шесть мне абсолютно не до этого, — Хенсок сказал, что пропал на пять лет, и бабушка его не дождалась. Если мы сейчас выйдем с Лео и он упылит в неизвестном направлении, то пять-шесть лет это тот минимум, который я буду его ждать. Так что, о чем вы, мастер Хан? Ко мне подошел Ли.

— Не знаю, пригодятся ли тебе буддийские истины в миру, — начал он, протягивая мне сверток с чем-то. Я не решилась открывать подарок при всех, тем более он был маленький, и я могла выронить его трясущимися руками. — Но вспоминай о моих уроках, хоть иногда.

— Обязательно! — он поддержал меня за локоть, доверительно поведав шепотом:

— Это подарила мне однажды девушка, которую я любил. Она выбрала моего друга, но на прощание дала кулон… я сказал, что мне не нужно от неё ничего, раз у меня нет её самой. И тогда она сказала, что я могу передарить его любой, первой же, что мне встретится, ведь встретить другую так просто, и я тогда забуду о своей большой любви, — мастер Ли пожал плечами. — Прошло больше двадцати лет, и, поскольку я сомневаюсь, что встречу какую-нибудь ещё особу женского пола, считаю, что это должно быть твоим.

— Я не могу… — опомнилась я, готовясь отдать данное обратно.

— Можешь, — сжал он свой кулак на моём. — Он приносит удачу, правда, — я вспомнила фотографию того его друга в тайной комнате Хенсока. Как же трудны и невыносимы людские судьбы… Больше двадцати лет… любить одну… не дождаться… и уже ничего не ждать… я стиснула зубы. У нас с Лео всё обязано быть иначе!

— Спасибо, — проговорила я и, как Джин, развернувшись, не оглядываясь, пошла к калитке. Но у неё не выдержала, обернулась и, плача беззвучно, замахала всем обеими руками. Ви пытался улыбаться, а Шуга, не выдержав, отвернул лицо, наверное, чтобы я не видела, как ему плохо. Я снова обратилась к калитке. У неё, взявшись за щеколду, стоял Джей-Хоуп, с бессменной солнечной улыбкой, затмевающей горный рассвет.

— Удачи, амазонка! Меньше приключений на задницу.

— Как?! — притормозила я возле него. — А мне телефон своих друзей не дашь?

— С твоим умением внедряться туда, куда не надо, ты на них и без этого рано или поздно напорешься, — засмеялся Хоуп, похлопав меня по спине. — Увидишь Хонбина — всякое может быть, кто знает? — сделай вид, что ты с ним не знакома. Не компрометируй наших, окей?

— Окей, — повторила я и, вставшая перед дверцей, наблюдала, как она отворяется. Вот и всё. Раз, два, три. Вдох. Шаг через порог. Потеря ориентиров на целую минуту, вспышка света. Как будто бы другой воздух, другое всё. Дверь за спиной закрылась. Я судорожно обернулась. Да, закрыто. Развернулась обратно и вздрогнула в первый момент. На том валуне, где я ждала в сентябре, что мне откроют, сидела черная тень. Было ещё светло и я, моргнув, поняла, что это Лео. Но у меня не хватило слов, чтобы описать самой себе то, каким я его увидела. Заметив моё появление, он стал подниматься, разгибаясь во весь свой огромный рост, расправляя свои широкие плечи. Плечи, в черной кожаной куртке с поднятым от ветра воротником, длинные ноги в кожаных черных штанах, и тот самый ремень, что я видела когда-то… на бляхе золотая морда тигра. Под курткой черная водолазка, на ногах черные лакированные ботинки. Это… это был одновременно тот же самый и совершенно другой Лео. Это было непередаваемо, чуждо, странно. Сверхъестественно, из другого измерения, существо из других материй. Лео в черной кожаной одежде… Вот и начиналось то, о чем он предупреждал. Ничего вне Лога уже не будет таким, каким было внутри. Никакого скромного монаха в поношенных одеждах, никакого босого аскета. Высокий, статный, шикарный молодой человек. И он протягивает мне руку, что даже не верится. Это возможно?