Валери Блок - Рождество наступает все раньше

– Харриет, этот человек сказал, что позвонит в одиннадцать, и он позвонил в одиннадцать, – настойчиво повторила Джастин. – Кажется, мне придется выйти за него замуж.

– Сейчас приду, – сказала Харриет кому-то снаружи. Внутрь она возвестила театральным шепотом: – Ты не обязана за него выходить.

– Но, может быть, я этого хочу.

– Это всего лишь телефонный звонок. Что с тобой такое? Ты принимаешь какое-нибудь обезболивающее?

С тех пор как Харриет вышла замуж, разговаривать с ней было все равно что махать рукой с той стороны улицы.

Илана Дуасно на крейсерской скорости пронеслась мимо в бутылочно-зеленом костюме от «Эскада», оглушительно позвякивая золотыми украшениями. Она завернула к Джастин в кабинет, чтобы осмотреть ее больную ногу, рассказать, как однажды сломала коленную чашечку, обсудить свой ишиас, своего физиотерапевта и утреннее падение акций «УорлдУайд» на нью-йоркской бирже. Ее золотые волосы были забраны в аккуратный хвост, перевязанный элегантным бантом цвета бутылочного стекла, и намертво залиты лаком. Она была уже немолода, но вся такая золотистая, гладкая и ухоженная, что о каком-то конкретном возрасте и речи быть не могло.

Как обычно, эти сплетни были только присказкой. Илане нужно было, чтобы кто-то срочно составил ей трудовое соглашение.

– Ной лично просил, чтобы этим занялась ты, – гордо объявила Илана. Ной Клерман, бывшая звезда тенниса и очаровательный мужчина, сейчас контролировал несколько компаний. Илана, хоть и входила в Банковскую группу, оставляла при себе все его дела и строго регулировала доступ к нему. – Я знаю, что у тебя дел по горло, – верещала она, – но это не займет много времени. Спасибо, ты ПРОСТО прелесть.

Она выскользнула в коридор, оставив за собой облако «Рив Гош». С Иланой «нет» никогда не рассматривалось. Джастин сделала пару глотков «Таб» и позвонила Митчу Бурману который работал вместе с ней над первичным выпуском акций для венчурной группы Ноя в июне этого года. Он в фирме уже три года.

Никки Лукаш вошел и неловко сел на диван. Он был невероятно высокого роста и чрезвычайно худ, желтовато-коричневые волосы падали на длинное лошадиное лицо, вертикальный шрам разделял его верхнюю губу на две неравные припухлые половины. Тем, кто с ним не знаком, его облик мог бы показаться зловещим.

– Проверь последние сделки по химическим компаниям, которыми мы занимались, – сказала Джастин, доедая «Даниш». Никки кивнул, безжизненно глянув на нее из-под очков. – Что нас обычно интересует в таких случаях. Запроси подтверждение их патентов, – продолжала она; Никки высморкался в салфетку. – Если они истекают через два года, компания не стоит и пяти центов. И не думай пить «Дристан». Позвони своему доктору, пусть выпишет тебе антибиотики.

– У меня нет доктора. – Он покраснел, вид у него был несчастный.

– Как это? Тебе же уже двадцать семь лет.

– Двадцать шесть. Я никогда не болею. Вошел Митч, губы у него потрескались, нос был красный.

– У тебя есть доктор? – Митч кивнул, высморкавшись в белый платок. Ему было двадцать восемь, и у него была несовершеннолетняя жена. – Значит, оба позвоните доктору Митча, чтобы он прописал вам эритромицин. – Они уставились на нее опухшими глазами. – Выясните все про дочернюю компанию в Дареме. Убедитесь, что мы сможем взять землю в аренду, – настойчиво продолжала она, и Никки записал это на листке, пришпиленном к желтой дощечке для письма. – Поправляйтесь, оба. Никки, ты завтра едешь в Ричмонд. Митч, мне нужны записи, которые ты делал для Ноя.

Остаток дня Джастин посвятила «Фитцсиммонс кемикалс», а центральная система вентиляции размеренно, с тихим свистом прогоняла воздух через ее кабинет, защищая ее от хаоса, пробок на дорогах, беспощадного веселья и бесконечных толп снаружи. Джастин обожала центральную вентиляцию.

__________

Женщина с пышными седеющими волосами наступила Джастин на здоровую ногу, пока та пробиралась через шумную сутолоку, царившую у барной стойки. Джастин гадала, уж не считает ли Барри, что это замечательное место. Она переспала с ним, не успев познакомиться настолько, чтобы найти в нем что-нибудь для себя неприятное. Так что теперь подобные открытия могут случиться с минуты на минуту. Она уже чувствовала их приближение.

В восемь тридцать появился Барри, большой и полный жизни. Она была ему рада. Он принялся облизывать кончики ее пальцев, громко причмокивая.

– Эй!

– Ой, простите! Вы не ЗА? – всполошился он. – Нет, это все-таки именно вы, – добавил он и снова засунул ее пальцы в рот. Не факт, что ей это нравилось. Вокруг люди. Правда, вряд ли она здесь кого-то знает.

Он спросил ее, как прошел день, и она рассказала ему про контракт для Ноя Клермана.

– Это нужно было сделать уже месяц назад. У нас есть люди, которые великолепно в этом разбираются, но я вела все его дела в нашей фирме, так что они выбрали меня, – объясняла Джастин, пока он блуждал взглядом по столу. – Это должно мне льстить, наверное.

Барри вежливо кивнул. Она небось зарабатывает больше его. Для него это будет проблемой. Она рассказывала ему о структуре компании и о том, что женщины у них на особом счету.

– О, да! – радостно воскликнул он. Все время шутит.

– Я серьезно, – обиделась она, и Барри сделал серьезное лицо. – Если ты холостяк и хочешь жениться, они говорят: удачи, Чарли. Если ты одинокая женщина и хочешь выйти замуж, они говорят: прощай, Сьюзи.

– Так ты хочешь выйти замуж, – сказал он и хищно улыбнулся.

Это ее встревожило. Не слишком ли она давит?

– Женатый юрист обеспечивает свою семью, – продолжала она. – Замужняя юристка только бегает по магазинам за сосками и памперсами. И совершенно неважно, насколько…

– Так ты хочешь детей, – перебил он, и тут появился официант. Барри принялся подтрунивать над ним, вытащил ручку и нарисовал что-то на скатерти, которой был покрыт стол. Один из ее бывших – Дональд Альбрехт, банкир из Бостона, который так ласкал своего кота, что ей становилось неуютно, – имел привычку постоянно что-то рисовать. Но в Барри таким знакомым ей казалось явно не это.

Официант ушел.

– Так почему ты живешь не один, а с соседом? – поинтересовалась Джастин.

– Обычно я живу один. – Он отпил вина. – А в последнее время я все придумываю подходящий повод, чтобы его выгнать.

– Повод заключается в том, что это твоя квартира.

– Это да, – сказал он, будто в сторону.

Это прозвучало так безвольно, что ей стало неприятно.

– А ты точно не питаешь к нему романтических чувств?

Он ухмыльнулся.

– Мой сосед – гетеросексуал в трех измерениях.

– Что ты имеешь в виду?

– Он встречается с тремя женщинами. Одновременно.