Маргарет Роум - Человек огня

Тина подавила гордость, достала зажигалку и подошла к Инес.

— Я могу вам помочь? — спросила она, протягивая зажигалку сеньоре, которая держала по-прежнему незажженную сигарету. Инес посмотрела на Тину, и в ее взгляде отразилась такая неприкрытая ненависть, что у девушки перехватило дыхание. Она отступила, а Инес неприятно рассмеялась и, прикурив от зажигалки, выдохнула на нее облако дыма. Инстинкт подсказывал Тине, что нужно повернуться и уйти от женщины, которая так откровенно демонстрирует свою неприязнь, и ей пришлось напомнить себе, какова ставка, чтобы остаться.

— Сеньора... — начала она.

Инес приподняла брови.

— Да? — холодно спросила она.

— Я должна перед вами извиниться, — с трудом произнесла Тина. — Я была непростительно груба с вами и хочу, чтобы вы знали, что мне очень жаль.

Инес пожала плечами. Она смотрела на мужчин, дожидаясь, пока кто-нибудь из них освободится и сможет ее развлечь, но все по-прежнему были заняты, поэтому она нетерпеливо повернулась к Тине и сорвала на ней свое раздражение.

— Сеньорита Доннелли, — ядовито сказала она, — неужели вы думаете, что мне хоть на йоту интересно, что вы такое сказали? — Она горящими черными глазами осмотрела Тину с головы до ног и презрительно продолжила: — Мне абсолютно все равно, что там болтает холодная, зажатая англичанка, которая так боится жизни и мужчин, что свернулась в клубок и прячется в своей раковине фригидности всякий раз, как на нее обращают хоть малейшее внимание!

Ее презрительный смех был даже оскорбительней слов, и Тина сжала кулаки. Фригидная! Зажатая! Дрожа от гнева, она готовилась отвечать. Никогда в жизни ее еще так не оскорбляли, и не возникало необходимости яростно защищаться, но сейчас, в эту минуту Тина обнаружила, что под невозмутимым фасадом, который оставался нетронутым долгие годы, таится темперамент такой же яркий и пламенный, как ее рыжие волосы. Она уже открыла рот, готовая выплеснуть гнев, как очень вовремя послышался голос сеньора. Рамон Вегас обратился к ним обеим.

— Я рад, что вы подружились и уладили небольшое недоразумение, — начал он с подлинно мужской бестолковостью.

При его неожиданном появлении обе женщины повернулись к нему. Он быстро перевел взгляд с Инес, которая уже сумела принять довольное выражение, на Тину, и той пришлось мужественно подавлять свой гнев, чтобы у сеньора не возникло подозрений. В этот момент с женской проницательностью Тина поняла, что ей придется во всем соперничать с Инес, если она хочет вернуть себе расположение Вегаса. Поэтому она широко улыбнулась ему и кивнула.

— Надеюсь, мы с сеньорой достаточно взрослые, чтобы преодолеть наши мелкие разногласия без вашего вмешательства, сеньор. Конечно, мы подружились, и я уверена, что к концу путешествия найдем немало общего. Не правда ли, Инес? — спросила она удивленную сеньору.

И была почти вознаграждена за свои усилия, глядя, как Инес колеблется в нерешительности. Не согласиться — значит выглядеть упрямой, и под острым взглядом Рамона Вегаса ей пришлось подавить свое раздражение и улыбнуться с огромным усилием она сумела улыбнуться Тине и негромко рассмеяться:

— Конечно, мы подружились, Рамон! Как вы могли даже думать иначе?

Он нетерпеливо пожал плечами, не понимая женской противоречивости, и посмотрел на их невинные лица.

— В таком случае, — протянул он им обеим руки, — позвольте показать вам, где сложены ваши вещи, прежде чем мы сядем ужинать.

Ужинала Тина в хорошем настроении. Наконец-то вышло так, как она хотела, и то, что она сумела справиться с Инес, придавало ей уверенность. Тина болтала с мужчинами так, как никогда не осмеливалась раньше. Все дружно уплетали какое-то загадочное блюдо, приготовленное Феликсом Крилли, который исполнял обязанности повара, и Тина с такой легкостью приняла участие в общем разговоре, что спутники были удивлены и обрадованы. Все, кроме двоих. Тео был одновременно раздражен и поражен такой резкой переменой и тем, что утратил исключительное внимание Тины. Он не мог пожаловаться на то, что она его игнорирует: ему она уделяла столько же внимания, сколько и остальным, но его тщеславие было уязвлено: он не хотел делить с другими то, что уже считал своей собственностью.

Инес тоже была недовольна. Она сидела на своем обычном месте, рядом с Рамоном Вегасом, и все больше хмурилась, видя, как его взгляд все чаще и чаще устремляется на другую сторону потрескивающего костра, к Тине. Наконец, не в силах это выдерживать, она неожиданно встала и пожелала всем спокойной ночи. Уставшие мужчины неохотно последовали ее примеру и один за другим начали покидать свои места вокруг костра.

Тео мрачно проводил Тину к ее гамаку. Но когда она уже собралась уйти от него, неожиданно схватил ее за руку и развернул лицом к себе. Она резко отреагировала на его грубость:

— Тео, вы делаете мне больно!

Ее охватил страх, когда она увидела его горящие в темноте глаза. Инстинкт приказывал ей бежать, но не успела она собраться с силами для борьбы, как он схватил ее и прижал свои толстые чувственные губы к ее протестующему рту. На короткое мгновение она оказалась его пленницей. Тина испытала такое отвращение, что нашла в себе силы отвернуть лицо от его жадных губ и вырваться из его рук. Голос ее дрожал от омерзения:

— Никогда больше не касайтесь меня, слышите? Если попытаетесь приблизиться хоть на шаг, я позову на помощь!

Эта угроза остановила его. Лицо его пошло пятнами и стало еще более угрожающим. Хриплый насмешливый ответ не предвещал ничего хорошего.

— Вы предпочитаете мне бразильца? Не думайте, что я не заметил, как вы на него поглядываете, когда считаете, что вас никто не видит. У вас вспыхивают глаза, когда он снисходит до того, чтобы заметить вас!

Краска, разлившаяся у нее на щеках, не придала уверенности ее ответу.

— Не говорите глупости, у вас слишком буйное воображение...

— Тогда объясните мне, — грубо прервал ее он, — почему вы так жадно ловите каждое слово бразильца?

Она лихорадочно искала оправданий.

— Вы сами говорили мне, — наконец ответила она запинаясь, — что сеньор увлечен Инес, зачем же мне тратить время на возлюбленного другой женщины?

Глаза его сузились. Неуверенная улыбка промелькнула на губах, затем, к ее изумлению, он хлопнул себя по бедрам и искренне рассмеялся.

— Маленький дьяволенок! — воскликнул он. — Вы делаете это, чтобы разозлить сеньору. Вы ее ненавидите и стараетесь стащить ее приятеля, чтобы преподать ей урок!

Она поежилась. Только Тео мог придумать такое, но если согласия достаточно, чтобы он перестал подозревать ее в привязанности к Вегасу, она готова позволить ему считать, что его догадка верна. Тина с трудом глотнула и кивнула в знак согласия. К своему облегчению и стыду, она увидела, что он довольно смеется и уходит к своему гамаку, больше ни о чем не спрашивая.