Марша Ловелл - Немного безумства

— Что вы собираетесь делать дальше?

«Делать?

— Ну да, делать. Кроме того, что выпьете пару чашек чаю.

— Вернуться в «Шелтер».

— Странно, что человек с дипломом бакалавра по истории искусств довольствуется работой в заштатной гостинице на краю света, куда забредают в основном одни только пешие любители экстремального туризма.

— «Шелтер» — вовсе не заштатная… Откуда вы знаете про мое образование? Вы что, собирали на меня досье?

— Чему вы удивляетесь? — спокойно спросил Майкл. — Поскольку были затронуты интересы моей семьи, я считал своим долгом узнать о вас как можно больше.

Бетти кипела от негодования, но она уже поняла, что ей не удастся задеть Майкла за живое, так что лучше и не пытаться. Усилием воли она взяла себя в руки и только позволила себе язвительно заметить:

— Наверное, вам приходится содержать целую армию детективов.

Майкл пожал плечами.

— Это вынужденная мера. Вы видели, что Сьюзен очень хрупкая, я не могу рисковать ее здоровьем. Когда я в первый раз собирался в Блу-Вэлли, я знал о вас только то, что вы любовница Лэннинга и что вы написали Сьюзен резкое, агрессивное письмо.

Тут уж Бетти не удалось сдержаться.

— Я никогда не была любовницей Лэннинга! Не знаю, кто вас снабдил такими сведениями, но если это ваш детектив, то вы зря платите ему деньги.

— Мой источник утверждал, что информация проверенная. — Майкл произнес это с такой спокойной уверенностью, что Бетти захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым. — Между прочим, я сам видел, что Лэннинг относится к вам не просто как босс к подчиненному.

— Если вам так показалось, значит, у вас грязное воображение. А если даже все сплетники твердят что-то в один голос, это еще не означает, что они правы! — пылко воскликнула Бетти.

Майкл, как это не раз бывало, скрыл свои чувства под непроницаемой маской. Бетти не смогла разгадать, какие чувства прячутся за его загадочной, немного ироничной улыбкой.

— Не будем спорить, сейчас это не имеет значения.

Бетти вдруг поняла, что ей бы очень, очень хотелось, чтобы ее прошлое имело для Майкла значение. Эта мысль повергла ее в панику. Она поспешила сменить тему.

— Если вы были обо мне столь невысокого мнения, то почему вообще решили меня разыскать через два года?

— Факты, — коротко ответил Майкл.

Бетти подняла на него недоуменный взгляд.

— Как только я узнал, что вы прислали письмо Сьюзен, я поручил моим людям узнать о вашем происхождении как можно больше. На это потребовалось довольно много времени.

— Меня удивляет, что вы вообще взяли на себя труд меня разыскать. Вы же сами хотели, чтобы я держалась от Сьюзен подальше.

Майкл выразительно изогнул брови.

— Ситуация изменилась. Одно дело, когда невесть откуда взявшаяся особа пишет агрессивное письмо пожилой и не очень здоровой даме, заявляя, что она ее дочь, и совсем другое — когда упомянутая дама сама изъявила желание найти эту особу. — Майкл помолчал. — К сожалению, к тому времени, когда мне удалось проследить ваше происхождение, вы уехали из Блу-Вэлли, и мне пришлось снова вас разыскивать. Помогла случайность — статья в газете с вашей фотографией.

— Неужели вы меня узнали? — удивилась Бетти.

Майкл усмехнулся.

— Стройные ножки я всегда узнаю.

Бетти поняла, что он нарочно ее дразнит, наверное, ему удобнее свести их разговор к обмену шутливыми репликами. Но ее такой вариант не устраивал.

— Почему Сьюзен решила со мной увидеться? Если для того, чтобы раз и навсегда доказать, что я не ее дочь, то напрасно. Я не собиралась настаивать на своем родстве с ней.

Майкл промолчал. Бетти подняла на него взгляд и увидела, что он задумчиво вертит в руке стакан с виски. Словно почувствовав на себе ее взгляд, он поднял голову и посмотрел на нее с загадочным выражением в глазах.

— Если Сьюзен хочет получить какие-то гарантии, что, я не стану докучать ей в будущем, я могу написать какое-нибудь заявление, отказ от притязаний… не знаю, как это официально называется…

Майкл покачал головой.

— Этого может быть не достаточно. Если когда-нибудь вы передумаете, опытный адвокат найдет способ доказать, что заявление было написано под давлением.

Из слов Майкла стало ясно, что он рассматривал и такой вариант и всесторонне изучил возможные последствия. Бетти сделала еще один глоток горячего сладкого чая.

— Тогда почему Сьюзен пожелала меня видеть?

— Думаю, моя мачеха решила, что вы имеете право знать правду о своем происхождении.

— Очень мило с ее стороны, — пробормотала Бетти.

— А еще… я подозреваю, она хотела вас увидеть, потому что вы — ее единственная родственница.

— Я ей не родственница, у нас нет ни капли общей крови.

— Я ей тоже не кровный родственник, но это не мешает Сьюзен любить меня. А мне — любить ее.

Майкл задумался, вспоминая. После смерти первой жены его отец долго находился на грани депрессии, знакомство со Сьюзен вернуло его к жизни. Майкл был тогда мальчишкой, но он хорошо помнил, что с появлением Сьюзен в их семье снова появились улыбки, радость, тепло, любовь.

— Я знаю, что вы росли без матери, но была ли в жизни вашего отца, в вашей жизни женщина, которая заменила вам мать?

Вопрос удивил Бетти.

— Нет. — Помолчав, она добавила:

— Но я проводила много времени в семье соседей.

— А, в доме безнадежно влюбленного Джека.

— Да, в семье Джека. — Бетти сделала вид, что не услышала сарказма в его голосе. — Что касается Сьюзен… думаю, вы ошибаетесь. Она, должно быть, ненавидела мою мать, а я одним своим видом постоянно о ней напоминаю, зачем же Сьюзен со мной встречаться?

Майкл пожал плечами.

— Думаю, вы напоминаете ей о первом муже.

Несмотря ни на что, она его любила.

Ответ явно не удовлетворил Бетти, но ничего другого Майкл сообщать ей не собирался. Он наблюдал, как она подносит ко рту чашку и делает глоток. Сейчас она казалась очень хрупкой, незащищенной, помимо воли в Майкле проснулось желание защитить ее, оградить от всех невзгод, но не только это: другое его желание было не столь благородным, более примитивным и, как Майкл с неохотой был вынужден признаться самому себе, куда более сильным. Даже когда он вдруг заметил, что на ресницах Бетти блеснули слезы, первое, что он почувствовал, были жар и напряжение в паху.

Даже такая, как сейчас — расстроенная, неуверенная в себе, со слезами на глазах, — Бетти всем своим обликом излучала чувственность, к которой он не мог оставаться равнодушным. Ему пришлось собрать все резервы силы воли, чтобы не вскочить и не прижать Бетти к себе, не предложить ей выплакаться у него на груди. Он подозревал, что даже стремление утешить Бетти — не что иное, как предлог, который позволил бы ее обнять. Майкл презирал самого себя за слабость.