Эллен Чейз - Забытая мелодия

Затем я начинаю смотреть на мочки ваших ушей. Они необычайно аппетитны. — Викки облизала кончиком языка верхнюю губу. — Я могла бы часами покрывать поцелуями ваши скулы, ямочку на подбородке. А ваши губы… — она по-кошачьи мурлыкнула, — м-м, теплые, влажные, упоительные и в то же время требовательные. Язык быстрый и ловкий.

Викки заметила, как напрягся на его шее кадык, однако Дэн ни разу не перебил ее.

— Я представляю себе, как делаю вам массаж: он позволяет партнерам успокоиться и в то же время подстегивает желание. Я ощущаю под своими пальцами энергию, заключенную в ваших мышцах. Мои руки поглаживают круговыми движениями вашу спину, лопатки, затем двигаются вверх и вниз, от основания шеи к ягодицам. Ваша кожа становится теплой и скользкой от подогретого ароматического масла.

Затем я переворачиваю вас на спину и обрабатываю вам руки, грудную клетку, плечи. Похлопываю, глажу, разминаю. Расставленные пальцы ложатся на вашу грудь и снимают напряжение. Затем, опустившись ниже, находят и начинают ласкать более интимные части тела. — Викки приподняла одну бровь. — Вот видите, Дэниэл, когда я играла мою часть любовной сцены, вы были со мной. Я видела вас, дразнила вас, касалась вас и обладала вами. — Викки улыбалась, не обращая внимания на его явное смущение. — Я даже не заметила отпечатанной пленки.

Перевернувшись на спину, Викки посмотрела на укрепленные у потолка прожекторы с линзами Френеля. Каждый прожектор окружали металлические пластины, благодаря которым можно было добиться концентрированности света. Викки с изумлением подумала о том, что сама стала напоминать такой прожектор — всю свою энергию она направила на Дэна Фолкнера.

На прошлой неделе Викки окончательно поняла, что ее интерес к этому человеку не связан с хитроумным планом, придуманным ею и ее друзьями. Рядом с ним она переставала быть Виксен Мэлори и становилась сама собой. Именно Виктория Кирклэнд неожиданно оказалась женщиной, жаждущей наслаждений.

СЕКС! Четыре строчные буквы, неожиданно превратившиеся в ее сознании в прописные. Викки глубоко вздохнула. У нее никогда не случалось мимолетных и беспечных романов: ей было небезразлично то, что с ней происходило. Только один человек сумел заслужить ее любовь и доверие, но и их отношения складывались годами.

Грег Чейстин. Последние несколько дней Викки не случайно вспоминала его. Закрыв глаза, она подумала о том, что время залечило рану и стерло в памяти его образ. Как следует сосредоточившись, Викки восстановила в памяти картины четырехлетней давности.

Ровесники вечно дразнили Грега за излишнюю собранность и аккуратность, а он не обращал на них внимания и всегда коротко подстригал свои светло-каштановые волосы.

— Разве будут люди доверять нечесаному, неопрятному доктору? — спрашивал он серьезно, и только во взгляде его голубых глаз таилась насмешка. — И потом, если закрыть уши, будет неудобно пользоваться стетоскопом.

Когда они встретились, Викки было двадцать и она училась на втором курсе факультета журналистики Сиракузского университета. Грег был второй год в ординатуре. Очень серьезный, очень положительный и самоуверенный немолодой мужчина, он не произвел на нее большого впечатления при первой встрече.

— Почему вы решили взять интервью именно у меня? — спросил Грег.

— Я вас не выбирала. Так вышло. Нам всем дали задание сделать интервью с начинающим врачом.

— Отлично. Давайте поднимемся в галерею. Вы можете задавать мне вопросы, пока я наблюдаю за операцией на мочевом пузыре.

К большому огорчению Грега, она высидела операцию до конца, не отводила глаз и не боялась. Но через час, когда Грег разрезал сосиску и полил ее кетчупом, она, теряя сознание, чуть не уронила голову в тарелку с супом.

Викки и сама не знала, как и почему продолжилась их дружба. У них было много общего: у обоих большие дружные семьи, оба работали, чтобы иметь возможность получить университетское образование. Долгое время Викки относилась к Грегу как к старшему брату — поддразнивала его, делилась своими секретами, часто спорила с ним. Они переписывались и встречались во время летних каникул, и постепенно их дружба переросла в пылкую преданную любовь.

Грег стал ординатором и поселился в Нью-Йорке, а Викки сумела найти работу в Нью-Хейвене на небольшой телестудии, готовившей образовательные программы. Она жила дома, откладывала большую часть жалованья на заветную свадьбу и проводила все свободное время с Грегом.

Любовь к Грегу сделала ее другим человеком. Прежние робость и задумчивость сменились энергией и волей, направленными на то, чтобы добиться успеха и счастливого будущего вместе с Грегом. Будущее — какое прекрасное… и ненадежное слово!

Викки отбросила мысли о прошлом, чтобы подумать о настоящем. Она наморщила лоб. До сих пор она не осознавала того, что последние три года старалась жить одним днем. Вернее, вначале одной минутой, затем одним часом и только через какое-то время притерпелась к ежедневной рутине — работа с утра до вечера, и даже по ночам — сны о работе.

За последнюю неделю все изменилось. Ее мысли были теперь заняты мужчиной утром, днем и вечером, и Викки вовсе не нужно было дожидаться ночи, чтобы мечтать о нем. Она видела перед глазами его черты, ей казалось, что она ощущает на губах вкус его губ, ноздри ей щекотал терпкий запах его одеколона.

Склонная всегда скорее сидеть и ждать, что будет, Викки сейчас получала удовольствие от того, что шла в наступление. Она вела себя так, словно для нее не существовало неписаных правил морали. Пять дней она как могла старалась поддразнить и завлечь Дэна, а в итоге только измучила себя.

Дэн Фолкнер завладел ее чувствами. Дело было вовсе не в том, что Викки был нужен мужчина. Ни одна из встреч, что были у нее после Грега, не взволновала ее всерьез. Она многое испробовала, но теперь точно знала, чего хочет… а вернее — чего не хочет. У Дэниэла Уэбстера Фолкнера было больше плюсов, чем минусов. К тому же они удачно дополняли друг друга: он обладал внутренней энергией, которой недоставало ей.

Викки нравились сдержанность Дэна, его чувство юмора, целеустремленность. За неделю она в полной мере сумела оценить эти его качества: как ни морочила она ему голову, он ни на минуту не забывал о том, что должен взять у нее интервью. Викки вспомнила о еще одном их ланче на скорую руку, когда он, положив перед ней доклад Пенсильванского института по изучению средств массовой информации, посвященный дневным телепрограммам, сказал:

— Давайте поговорим об этом.

Викки положила на тарелку сандвич с тунцом и улыбнулась.